Женский шарм - Ванесса Фитч

– Их доход теперь не ваша забота, Уорсли, потому что мистер Рандольф будет работать у меня. – Это не понравилось толстому помещику: теперь, когда его племянник становился свояком очень богатого и влиятельного человека, он предпочел бы другие с ним отношения. – Но я пригласил вас побеседовать на другую тему. Насколько мне известно, вы одолжили из этого дома некоторые произведения искусства, и мне бы хотелось как можно скорее получить их обратно.

Уорсли побагровел и выкатил глаза.

– Одолжил? Я их купил, сэр!

– Купили? – удивился Лайонел, подкрепляя вопрос взглядом, заставившим помещика заерзать в кресле. В наступившем молчании баронет взял со стола нож для вскрытия писем и многозначительным движением попробовал пальцем остроту лезвия. – Что ж, тогда, может быть, вы вернете эти вещи в качестве свадебных подарков обеим леди Литтлтон, вашим старым и добрым соседям? – Баронет изобразил на лице улыбку. Помещик попытался было протестовать, но Лайонел даже не стал его слушать. – Вот и отлично. Я так и знал, что мы придем к согласию. Поэтому не стоит откладывать дело в долгий ящик. Приготовить вам полный список вещей? – спросил он, поднимаясь на ноги.

– Нет! Я помню все до последнего, однако…

– Барроу, – позвал Лайонел, и в открывшейся двери кабинета тут же появился камердинер. – Будьте добры, проводите мистера Уорсли.

Смотря им вслед, он слегка усмехнулся. Теперь осталось разобраться с дядей Рейнолдом, и все его дела с Литтлтонами будут завершены… за одним исключением. Улыбка сползла с его лица.

Однако пора было возвращаться к остальным и, может быть, наконец объясниться с Элен. Он уже почти дошел до гостиной, когда услышал доносящиеся из холла звуки голосов. Неужели у Барроу возникли трудности с Уорсли? Надо было все-таки свернуть этому мерзавцу шею. Лайонел торопливо дошагал до холла и замер как вкопанный.

Уорсли ушел, но его место заняли другие посетители, две женщины и двое мужчин. Узнав их, он вздрогнул. Все они обсуждали что-то с Барроу, пытающимся отделаться от них, и Лайонел даже понадеялся, что сможет уйти незамеченным. Но тут знакомый мужчина поднял голову.

– Хоуп! – радостно воскликнул он.

Выругавшись про себя и гадая, что могло привести Дарби с компанией в Рэдкорт, баронет шагнул навстречу второму мужчине, довольно неприятному типу по фамилии Пиккеринг.

– В чем дело? Какого черта вы здесь делаете, хотел бы я знать? Весь город гадает о том, куда вы подевались. – Пиккеринг повернулся к Дарби. – Послушайте, куда это мы попали? Кто владелец этого поместья? – Слегка глуховатый, Пиккеринг говорил очень громко.

– Вы находитесь в Рэдкорте, родовом поместье графов Лестеров. – При звуке спокойного, холодного голоса Элен все, включая глупо хихикающих женщин, замолчали, с недоумением глядя на стоящую в дверях даму.

– Кто это такая? – почти прокричал Пиккеринг.

– Действительно – кто? – повторил Дарби.

– Леди Литтлтон, – сообщил Лайонел, становясь рядом с Элен. – Разрешите представить вам моего друга мистера Дарби, мистера Пиккеринга и… – Он вопросительно посмотрел на женщин.

– Да-да, конечно, – вспомнил Пиккеринг. – Эту очаровательную вдовушку зовут миссис Хейвуд, а ее сестру – мисс Томпсон.

– Хоуп, вы неподражаемы! – вскричал Дарби, с трудом отрывая жадный взгляд от Элен. – Кто бы мог предположить, что вы ведете идиллическую жизнь в деревне. Хотя теперь я вас прекрасно понимаю, – добавил он, вновь переводя глаза на хозяйку дома.

– Да, он совершенно прав, – закивал Пиккеринг, подходя поближе к Элен. Женщины, последовав его примеру, забросали ее вопросами.

– Почему мы ни разу не видели вас в Лондоне? – игривым тоном спросила вдова.

– Действительно, почему вы похоронили себя в деревне? – присоединился к ней Пиккеринг.

– Вероятно, она хотела оставить Хоупа только для себя одной, – предположила мисс Томпсон, и Лайонел понял, что, если он не хочет, чтобы Элен совершила поступок, о котором впоследствии будет жалеть, этот допрос пора прекратить.

– А может быть, это сам Хоуп захотел спрятать такой бриллиант от всего остального мира, – пришел на помощь Элен Дарби, Вызвав у баронета удивившую его самого вспышку ревности.

– Что ж, боюсь, вы меня поймали, – произнес он с непритворным сожалением. – Я наслаждался уединением с моей будущей супругой.