Сумрак - Пенелопа Дуглас

Уилл

Наши дни

Я смотрел на нее сквозь полупрозрачное зеркало. Озираясь по сторонам, она изучала спальню Эйдина.

Заметив ванную, Эмери поспешила туда, открыла кран, набрала в стакан воды, запрокинула голову и осушила его залпом. Наполнила снова и тоже быстро выпила.

Я сжал кулаки. В укороченных черных брюках и облегающей белой блузке, застегнутой до горла, она выглядела как и подобает профессиональному архитектору, если бы не белые кроссовки Adidas вместо туфель на каблуках.

Уголки моих губ приподнялись в улыбке. Мне вспомнились ее слова, которые я однажды подслушал. «Бессмысленно прибывать с шиком, если я вообще не смогу добраться до места».

Эмми ничуть не изменилась. Твою мать, почему она здесь?

Я заскользил взглядом по ее телу, зная, что она меня не видела. Темные волосы девушки были растрепаны после преследования в лесу. Золотистые щеки сияли прекрасным румянцем. Готов поспорить, ее изящная шея по-прежнему идеально помещалась в моей руке.

У меня потекли слюнки. Член начал набухать.

Эмери вернулась из ванной, поставила вновь наполненный стакан на комод, после чего, заламывая руки, стала осматривать комнату. Ее одежда была испачкана грязью, в волосах застрял лист.

Мика и Рори заперли ее здесь час назад, а Эйдин с Тэйлором куда-то ушли.

Но Эйдин вернется. Я посмотрел на его кровать – самую большую в доме, – с белоснежным бельем и роскошным пуховым одеялом. Остановившись возле нее, Эмери поднесла подушку к носу, вдохнула ее запах.

Сощурив глаза, я ощутил, как внутренности затянулись в тугой узел.

Она отстранилась, через мгновение опять уткнулась носом в наволочку и сделала глубокий вдох. Я стиснул зубы.

Бросив подушку на кровать, девушка продолжила изучать комнату. Открывала ящики, шкафы, порылась в медицинских записях и рисунках Хадира, лежавших на столе. Наклонившись, принялась рассматривать банки с мертвыми животными, плавающими в формальдегиде. Затем взяла со стола одну из лежавших там костей, покрутила ее в руках. Когда сообразила, что это, Эмери зашипела и швырнула кость обратно.

Я улыбнулся.

Достав нож, который Эйдин позволил ей оставить, она крепко сжала рукоятку, подошла к комоду, допила третий стакан воды. Потом направилась к двери, дернула ее.

Та не поддалась.

На что Эмери рассчитывала?

Что мне делать? Разобраться с ней я планировал, но позже.

Ее появление все изменило.

Она наматывала круги по комнате, дыша тяжелее с каждой секундой и сильнее заводясь, потом вдруг остановилась.

И посмотрела прямо на меня.

Склонив голову набок, я наблюдал, как девушка медленно подошла к стене и остановилась перед квадратным зеркалом примерно метр на метр. Казалось, она смотрела сквозь него, однако уловить мой взгляд у нее не получалось.

Эмми ничего не видела, хотя явно понимала, что это необычное зеркало. Ее не проведешь.

Заглянув за раму, она попыталась приподнять ее, чтобы изучить заднюю сторону. Я приблизился к стеклу практически вплотную. Эмери выпрямилась, прикоснулась к зеркальной поверхности кончиком указательного пальца, прильнув ближе, проверила, есть ли зазор между отражением и пальцем. Небольшой тест для выявления двусторонних зеркал.

Уголок моего рта приподнялся в улыбке.

Ее грудная клетка резко опустилась. Она замерла.

О-ой.

Спустя несколько секунд… она расправила плечи и стала пристально вглядываться в зеркало в поисках наблюдателя.

Дотронувшись до стекла всего в нескольких сантиметрах от ее лица и глядя в ее изумительные глаза, я сглотнул привкус горечи, появившийся во рту.

Девять лет. Прошло девять лет, и я до сих пор хотел трахнуть Эмери.

Только теперь нежности и ласки она от меня не дождется. Прошлого не вернуть.

– Тебе приходится поддаваться, – произнесла Эмми.

Я навострил уши.

– Потому что ты слишком слабый и не знаешь, как завоевать то, чего хочешь. Поэтому ты попал сюда.

Попятившись, с исказившимся от злости лицом она вскинула ногу и ударила по зеркалу.

Не моргая, я продолжал смотреть.

– Ну же, Уилл, – взмолилась Эмери. – Хватит ждать. Выходи.

Она снова и снова наносила удары, оскалившись. Я едва не улыбнулся, потому что вспомнил ту ночь в химической лаборатории. Когда Эмми бросила нам вызов, готовая встретиться с опасностью лицом к лицу.

Такая суровая. Такая дерзкая. Мне нравились упрямые. Нравились женщины, способные взять контроль в свои руки.

Вдруг, резко вдохнув, она сказала:

– Это не моя вина. Я не виновата, что ты заключил все свое счастье в иллюзии, которую создал у себя в голове. Будто я люблю тебя, а жизнь наладится, если мы будем вместе.

Мое веселье угасло; я стиснул челюсти.

– Я сделала то, что должна была, и сделала бы снова, – прорычала девушка надломившимся голосом. – Я бы поступила так же.

Эмери поймала ртом воздух, закрыла глаза, прислонилась лбом к зеркалу, стукнула по нему кулаком и сдавленно произнесла, сдерживая слезы:

– Я бы поступила так же.

Придвинув ладонь к ее ладони, я не сводил глаз с Эмми, затем погладил большим пальцем стекло у ее щеки.

– Не волнуйся, детка, – пробормотал. – На сей раз я намерен это заслужить.

Волнительный трепет зародился в животе. Я сжал кулак, почти ощущая, как держу ее.

Внезапно раздался стук, дверь широко распахнулась. В спальню вошел Эйдин с тарелкой в руках.

Мое сердце начало бешено колотиться. Остановившись, он посмотрел на девушку. Его золотисто-карие глаза казались темнее.

– Ты голодна? – спросил парень.

Она резко вскинула голову, быстро развернулась, словно не слышала, что он постучал. Обнажив лезвие, Эмми крепче сжала нож в опущенной руке и попятилась, чтобы отдалиться от Хадира.