Его невинная добыча - Алиса Ковалевская

Руслан

Одарив меня заинтересованным взглядом, Каролина принялась неспешно, со свойственной ей грациозностью застёгивать пуговицы блузки. Закончив, не заправляя её в юбку, подошла к столу и всё так же неторопливо одну за другой сунула ноги в туфли.

— Не знала, что ты обзавёлся женой, — наконец сказала она, взяв клатч и опять посмотрела на так и стоящую в дверях Еву.

Оценивающе, несколько надменно. Я знал этот взгляд — взгляд львицы, коей, собственно, Каролина всегда и была. Всегда и со всеми, разве что со мной ей приходилось держать свои коготки при себе.

— Так получилось, — отозвался я и обратился к Еве: — Ты что-то хотела?

— Да… — она замешкалась. — То есть, нет.

Взгляда она не отводила — смотрела на Каролину так же прямо, как та на неё, и мне вдруг подумалось, что спустя какое-то время они вполне могли бы держаться на равных.

— Наверное, будет лучше, если мы поговорим позже, — сказала девчонка, не теряя, к моему удивлению, чувства собственного достоинства и хотела было выйти, но я остановил её:

— Вернись, — отрезал жёстко.

Обернувшись через плечо, она посмотрела на меня, и я взглядом приказал ей пройти в кабинет.

Наблюдавшая за нами Каролина вытащила из клатча помаду и провела ею по губам. Убрала обратно и проговорила:

— Не стоит тебе жаловаться на жизнь, Рус, — тряхнула она головой, рассыпая по плечам пышные волосы. — Кому-кому, только не тебе. Ты всегда был у неё любимчиком, — сказав это, она в последний раз посмотрела на стоящую у окна девчонку.

Прошлась взглядом по её лицу, по плечам, по стройным ногам.

На мгновение я заметил мелькнувший в её глазах недобрый огонёк. Я презрительно усмехнулся. Все они одинаковые. Стоит снять шелуху, по факту остаётся одно — пригодное или непригодное к использованию тело.

— Сравниваешь?

— А разве должна? — по-бабски ответила Каролина вопросом на вопрос.

Я снова ухмыльнулся.

— До встречи, Рус, — проговорила она, посмотрев мне в глаза.

Не сомневалась, сука, что встречи у нас ещё будут.

Я тоже не сомневался. Проводил её безразличным взглядом. Если бы не всё ещё витавший в кабинете запах духов, я бы забыл о ней в ту же секунду, как она переступила порог. В общем-то, сделать это не помешал мне и он. Тонкие пальцы, губы, волосы… Чёрные волосы, струящиеся по ладони. Стоило мне подумать об этом, сомнительное удовлетворение, что я испытал, растворилось.

Ева…

Чем ближе я подходил к ней, тем больше тревоги отражалось в её глазах.

— Моя любовница, — сказал я, обхватив её за шею. Погладил пальцами вдоль позвонков — мягко, потом с нажимом. Почувствовал, как она напряглась. — Не прикидывайся глупее, чем ты есть, — понизил я голос, продолжая поглаживать её.

Каждое прикосновение к ней отзывалось во мне куда острее, чем всё, что происходило в этом кабинете несколькими минутами раньше.

Склонившись, я с шумом втянул воздух у её шее, прихватил губами кожу. Ощутил, как девчонка затрепетала и положил ладонь на её бедро. Сгрёб подол и задрал его, обнажая ногу, ягодицы.

В паху всё мигом стало твёрдым, член встал так, что потемнело перед глазами. Только что у меня между ног старательно работала самая настоящая бестия, а я дурел от запаха, от близости какой-то недалёкой девчонки.

Лизнул её шею, стиснул задницу и, рыча, прижался пахом.

Глаза её были распахнуты, дыхание чуть заметно сбилось. Она не противилась — стояла спокойно, вот только я знал, что спокойствие её обманчиво. Вся она дрожала, глаза выдавали её.

— Ты знаешь что-нибудь о любовницах? — вкрадчиво спросил я, резко сжав её шейку. — Знаешь?! — глухо, уже с рычанием.

— Что я должна знать? — она попыталась вырваться.

Я качнул головой, жадно глядя, как поднялась и опустилась её грудь.

Скомкал подол и задрал платье выше. Хотелось раздеть её до гола, разложить на столе и всадить ей так, чтобы извивалась подо мной, чтобы кричала, прогибаясь в спине. Видеть, как её волосы чёрными змейками мечутся по красному дереву, как пульсирует венка на шее. И в то же время это было слишком просто. Слишком, чтоб её, просто!

— Например, что любовницы зачастую могут то, чего не могут жены, — пробрался под ткань и сдавил грудь.

Желание взять её понеслось по венам горячей лавой, начинённой острыми каменными осколками.

Давно со мной не было ничего подобного. Пожалуй, даже дольше, чем я мог представить. И, что было главным, с каждым разом, с каждым проклятым разом, что я прикасался к ней, желание трахнуть её только усиливалось.

— А что можешь ты, Ева? — смял грудь сильнее, терзая нежную плоть, надавливая на сосок. Сердце её колотилось совсем близко, и я чувствовал эти удары.

— Давай! — рыкнул, с силой толкнув её вниз. — Покажи мне. Или я напрасно на тебе женился?!

Она упала к моим ногам. Упёрлась в пол ладонью и, вскинув голову, посмотрела снизу вверх. Губы её приоткрылись, в глазах появился испуг. Только что она пыталась быть стойкой, смотрела с подобием вызова, но теперь…

Схватив её за волосы, я рванул вниз молнию ширинки. Ремень был всё ещё расстёгнут, и я, подтащив к себе, ткнул её носом.

— Приступай! — крепко держа за волосы, выдавил, чувствуя, как лава собственной крови обжигает меня. Желание почувствовать её рот, её язык было почти что животным.

— Руслан, — она упёрлась ладонями в мои бёдра, попыталась вывернуться.

— Что?! — ещё сильнее сжал тяжёлые чёрные пряди. Да… пахнущие ванилью чёрные пряди, которые теперь струились по моей ладони. Её дыхание, её пальцы: вот, что мне было нужно. — Что, Руслан?

Приспустив штаны, я высвободил член и опять ткнул девчонку. Сильная, дрянь!

— Пожалуйста! — она попыталась отползти, перехватила мою вторую руку, едва я попытался ухватить её за подбородок. — Пожалуйста… — всхлипнула она. — Руслан…

Голос её наполнился слезами, задрожал сильнее. Кровяная лава рассыпалась искрами. Внутри как будто перемешалось чёрное и красное. Я видел её карие глаза с янтарными искорками. Карие глаза, наполненные слезами. Желание рвало внутренности, губы её были так близко…

— Убирайся! — рявкнул я, грубо толкнув её от себя.

Не удержавшись, она села на задницу, повалилась, ударившись локтём. Отползала от меня, тяжело дыша, так и смотря своими огромными глазищами. Слёзы уже текли по её лицу.

— Убирайся! — заорал так, что у самого в ушах зазвенело. — Пошла вон отсюда!

Подскочив, она, спотыкаясь, метнулась к двери. Выбежала из кабинета, оставив за собой запах ванили. Теперь я чувствовал только его — сладковатый, отделаться от которого было невозможно.