Опыт нелюбви - Анна Берсенева

Но, может, дело было только в том, что редко она в этих стенах появлялась.

– Вино в буфете посмотри, – сказала Кира. – А если там нету, то я у папы в кабинете возьму.

Папа держал спиртное в тумбочке своего письменного стола и постоянно пополнял запасы, тщательно при этом следя за качеством напитков. Кира не могла взять в толк, каким образом сочетается в нем паническая забота о своем здоровье с самозабвенной страстью к саморазрушению.

В буфете нашлось токайское, и, пока кекс сидел в духовке, медленно наполняя кухню ароматами ванили и апельсиновой цедры, Кира с Сашкой выпили по бокалу, еще по одному, потом по третьему, и счастье охватило их совершенно; разве что кекс мог бы его еще дополнить.

Сашка говорила, что давно ей хочется поехать в Новый Орлеан и поучиться настоящему джазовому пению, Кира говорила, что обязательно надо это сделать, раз хочется, и тем более давно, Сашка на это говорила, что хочется ей всего так много, что она не успевает за своими желаниями… А Кира думала, что ей вот хочется как раз-таки очень малого, но желание это странным образом заполняет ее всю, и это что-нибудь да значит…

Кирины мысли были так же бессвязны, как их с Сашкой речи, и в этой бессвязности тоже было счастье.

Пока болтали, кекс слегка подгорел, но можно было считать, что он просто подрумянился чуть больше положенного, и съели они его с удовольствием, хотя есть так сытно и сладко на ночь следовало бы считать попыткой самоубийства, для Киры-то уж точно. Но она об этом не думала сейчас ни капельки.

– В общем, ты влюбилась, и это хорошо, – в обычной своей необъяснимой логике подытожила Сашка, отряхивая на тарелку крошки с ладоней.

– Я не знаю, Саш… – жалобно пробормотала вдруг как-то разом опьяневшая Кира. – Меня к нему, конечно, очень тянет. Но это, может, просто секс. Откуда мне знать? Я же про это ничего не знаю, только так – ги… гипо… тетически…

– Совсем ты опьянела, – хихикнула Сашка, – раз длинное слово выговорить не можешь. Ну и ладно! Я тоже пьяная. А как ты хотела про секс узнать? Не попробуешь – не узнаешь.

– Но он… Этот Длугач… Он, понимаешь, совсем другой… Как… Как Колька Ветчинкин – в Кофельцах, помнишь?

– Олигофрен, что ли? – удивилась Сашка. – Ты же говорила, он твой начальник.

– Да нет! То есть да, начальник. Возможный. Но он не потому на Кольку похож, что олигофрен, а потому что… Или не на Кольку, а на всех остальных… Он – другой, понимаешь? Вот мы с тобой одни, и с Любой, и с Царем, а он – совсем другой. У Рубцова стихи есть: «Лучше разным существам в местах тревожных не встречаться». Вот мы с ним – разные существа, я это чувствую, я это даже знаю!

– Сейчас же перестань знать, – приказала Сашка. – Перестань думать – начни жить! Дай ты себе наконец такую возможность. И будешь счастлива. На свидание к нему пойдешь, обязательно выпей, – посоветовала она. – Не вусмерть, конечно, напивайся, а так, для храбрости прими.

– Я и без выпивки храбрая. – Кира почувствовала, что голова у нее откидывается назад и глухо стукается о стенку. – Я его совсем не боюсь… Да. Я его даже хочу, вот что! И… я спать пойду, ладно? – жалобно попросила она. – Ты сиди, Саш, сиди…

– Может, тебе мятной воды сделать? – забеспокоилась Сашка. – А, Кир? А то ты что-то сильно опьянела.

Мятная вода являлась самым легким способом вытрезвления. За ней следовал нашатырный спирт, который следовало разболтать в воде и выпить, чтобы прийти в себя мгновенно. К десятому классу вся их честная компания освоила эти способы не хуже, чем способы незаметной доставки портвейна из магазина домой в обертке из лаваша.

– Не надо, – покачала головой Кира. – Мне хорошо. Мне легко. Я усну и во сне его увижу.

– Раз так, то ладно, – давясь смехом, кивнула Сашка. – Только сильно-то к нему хоть во сне не присматривайся. Закрой глаза и отдайся страсти.