Пока мы не встретились - Карен Рэнни

– И где же сейчас моя жена, Уоллес?

– В кухне, ваша светлость, с поварихой и домоправительницей.

Монкриф отправился в задние покои замка. Стены некоторых коридоров были украшены щитами, с которыми его предки ходили в бой. Когда-то они производили на Монкрифа огромное впечатление, а сейчас он не обратил на них никакого внимания, возможно, потому, что устал от войны. Так сказать, перековал мечи на орала.

Балидон строился в те времена, когда защита была не обходима. Три колодца внутри внешнего периметра обеспечивали наличие свежей воды. Животных загоняли в небольшой загон, а огород позади основного здания поставлял овощи. Балидон мог выдержать многие недели осады, и не раз выдерживал.

Монкриф миновал лестницу для слуг. Прошлой ночью он не заметил, в каком состоянии находится эта, самая старая, часть замка. Следовало укрепить некоторые стены, рамы в высоких окнах потрескались, так было почти везде. Казалось, Балидон все эти годы стоял заброшенным. Стены имели три фута толщины. За века их много раз ремонтировали в разных местах. Звук они не пропускали, если только его не доносило эхо.

Завернув за угол, Монкриф оказался в кухне, и тут же к нему обратилась Кэтрин:

– Монкриф! – крикнула она, подзывая его ближе взмахом деревянной ложки. – Ты знал, Монкриф? Я в жизни не слышала ничего более отвратительного! Ты знал?

Монкриф остановился, пораженный такой бурей эмоций. Расставив ноги и сложив на груди руки, он смотрел на Кэтрин. Его жена хмурилась, лицо раскраснелось от гнева.

Одета она была, как обычно, в черное с ног до головы. Синим, был только фартук.

– Ты не смогла найти черный фартук?

Кэтрин захлопала глазами от столь неожиданного замечания.

– Кэтрин, прошло достаточно времени, ты могла бы постепенно переходить хотя бы на лавандовый. Или ты останешься в черном до конца своих дней?

Кэтрин сложила руки, словно подражая позе супруга.

– Мы обсудим мой гардероб позже, Монкриф. А сейчас есть дела поважнее.

– И какие же это дела?

– Ты знаешь, что Джулиана делает с остатками от обеда?

– Отдает бедным? Кормит свиней?

– И то и другое было бы приемлемо, – мрачным тоном отвечала ему Кэтрин. – Нет, она заставляет повариху использовать их в других блюдах.

Повариха сделала книксен. Высокая и тощая повариха – это дурной знак. Может быть, она неест собственную стряпню?

– Так и есть, ваша светлость. Ее светлость не любит, когда еда пропадает впустую. Она считает это напрасными тратами, поэтому заставляет меня выскребать все тарелки, складывать все в котелок и на следующий день подавать слугам.

– Надеюсь, сегодня она не запланировала ничего подобного, – с усилием произнес Монкриф, у которого сдавило желудок.

– Все, что осталось со вчерашнего обеда, сэр, я должна сегодня утром подать слугам.

– Этого не будет, – твердо заявила Кэтрин, обращаясь к поварихе. – Я в жизни не встречала подобной скупости, Монкриф, даже в Колстин-Холле мы не обращались со слугами, как со свиньями.

– И здесь не будем, – мрачно произнес он. – Сколько у нас слуг?

В этот момент появилась Глинет. Монкриф понял, что она подслушивала за поворотом стены. В руках она держала большую книгу. Опустив на нее взгляд, Глинет ответила:

– Сто семнадцать, ваша светлость. Все на разных службах. Пятьдесят семь человек домашней прислуги. Остальные работают либо в поле, либо в конюшне, либо вне дома.

– Кухарка, отправьте объедки на ферму, – приказал Монкриф, развернулся и вышел прочь. Как он и надеялся, Кэтрин последовала за ним.

В конце коридора он обернулся:

– Насколько я понял, ты назначила Глинет нашей домоправительницей.

Кэтрин ответила ему хмурым взглядом.

– Назначила. В Колстин-Холле она набралась опыта. У прежнего хозяина она тоже работала домоправительницей. Ты возражаешь?

Несколько мгновений Монкриф молча смотрел на жену.

– Я охотно соглашусь с твоим выбором, если ты пойдешь навстречу одному моему маленькому желанию.

Кэтрин снова сложила руки на груди.

– Какому?

– Я устал от твоих вечных черных одежд. Конечно, этот цвет тебе к лицу, но я хочу увидеть на тебе платья других оттенков.

Кэтрин открыла, было, рот, чтобы возразить, но, как видно, передумала. Монкрифу хотелось похвалить ее за сдержанность. Меньше всего он желал в этот миг услышать имя Гарри Дуннана.

– Ну что, договорились? – спросил он.

– Да, Монкриф, договорились. Но ты не должен третировать Глинет. Пусть делает свое дело.

Монкриф улыбнулся, а Кэтрин, без сомнения, сочла это согласием. На самом деле герцог действительно был доволен. До этого момента Кэтрин все время держалась, замкнуто и сдержанно, а сейчас он узнал в ней ту женщину, которую воображал себе по письмам.

Монкриф развернулся и стал уходить, но Кэтрин позвала его, и он оглянулся через плечо.

– Спасибо, – негромко произнесла Кэтрин. Камни поглотили звук, но Монкриф все равно услышал, ответил ей улыбкой и ушел, чтобы не поддаваться соблазну и не решиться на большее.

Первая встреча была назначена с Мансоном, управляющим фермой, который был счастлив, увидеть хозяина. Старый слуга приветствовал его сияющей улыбкой, все лицо его собралось в мелкие морщинки. Мансон был из тех немногих, кого Монкриф помнил с детства. На управляющем была поношенная, но чистая одежда, сбитые сапоги были вычищены. Он выглядел в точности, как четырнадцать лет назад.

– Да, многое здесь изменилось, – пробормотал Мансон, не вынимая трубку изо рта. – Думаю, ваш отец не очень был бы доволен. Он понимал, что ты принадлежишь земле больше, чем она тебе.

Монкриф вырос, слушая сентенции Мансона, и всегда они были суровыми и основательными.

Они вместе осмотрели конюшни с тридцатью шестью стойлами. Только три из них были заняты. Все службы требовали ремонта. Двери едва держались на петлях. Крыши надо было подлатать. После осмотра Монкриф обратился к Мансону:

– Мансон, почему все развалилось? Управляющий долго сосал трубку и молчал, наконец минул трубку изо рта и сплюнул.

– Дело не во мне, ваша светлость. Дело в ней. – И он мотнул подбородком в сторону замка. – Ваш отец был скуповат, что, правда, то, правда. Но такой скряги, как она, я в жизни не видел. Она даже цыплятам жалеет корма! Уволила половину работников. Сказала, что будем держать поля под паром. Откуда она собирается брать деньги, чтобы их копить? Балидон – не просто красивый замок. Землю надо обрабатывать.

– Мансон, но все это запустение не могло возникнуть за шесть месяцев.

Мансон кивнул.

Монкрифа всегда удивляло, что столь похожие друг на друга отец и брат напрочь расходились в одном фундаментальном вопросе. Его отец терпеть не мог тех, кто спровоцировал восстание, а Колин, видимо, разорил Балидон, чтобы поддержать якобитов.