Наследник братвы - Джейн Генри

Я пожимаю плечами.

— Говорят, не суди о книге по обложке, но я недооценила тебя.

— Стыдно, стыдно, доктор. Тебе следовало бы знать лучше, чем делать поспешные выводы, — по какой-то причине, которую я не могу до конца разгадать, его упрекающий тон меня немного смущает. Я извиваюсь.

— Ах, румянец истинной сабмиссив, — бормочет он почти про себя.

— Нет у меня румянца, — протестую я, полностью отворачиваясь, чтобы он не видел, как пылают мои щеки. Не знаю, нравится ли мне, когда меня называют сабмиссив. Я не совсем уверена, что это вообще значит, но это не похоже на то, к чему я имею отношение.

— Есть, маленькая птичка. Мне нравится, как раскраснелись твои щечки. Надеюсь, я — причина, по которой ты краснеешь.

Мое тело воспламеняется, поглощенное мыслью о том, что он может сделать… чтобы я покраснела. Боже.

— Ты зазнался, Константин.

— Я говорю правду, Клэр.

Надо сменить тему.

— Что ты читал у По?

— Все, и неоднократно.

— Ого, вау.

Он замедляет ход, останавливаясь на светофоре.

— В десять лет няня мне подарила собрание сочинений в твердом переплете. Тогда я был слишком мал, чтобы оценить, насколько они блестящие.

— Согласна.

— В DesMax я нашел их на английском языке, и читал все как в первый раз.

— О, вау. Неужели переводы настолько отличаются?

— Существует много переводов, но в большинстве из них отсутствуют… нюансы.

Я смотрю в окно и тихо бормочу себе под нос:

— Слова не способны произвести впечатление на разум…

— …без изысканного ужаса их реальности, — заканчивает он. Цитата из Эдгара По.

Я сижу в машине с беглым заключенным, как его заложница, и веду более занимательную беседу, чем у меня была на любом свидании. Ирония поразительна.

Долгие минуты мы едем в тишине. Когда он говорит, я чуть не подпрыгиваю. Он уже называет меня своей маленькой птичкой. Нельзя пугаться, как одна из них.

— Яма — это подпольный боевой ринг, которым руководит Петров. Само собой разумеется, что подпольные бои проводятся без юридического разрешения. Люди незаконно держат их в частной собственности.

— Кто устанавливает правила?

Мускул дергается на его челюсти.

— Обычно никаких правил не существует. Бойцы прибывают и не знают, с каким противником они столкнутся.

— Таким образом, без законности нет налогов… некому регулировать поток денег.

— Именно. Большие суммы денег переходят из рук в руки.

— Там умирают люди?

Он делает паузу, прежде чем ответить. Нахмурившись, я наблюдаю, как он легко лавирует между узкими рядами машин и резко сворачивает налево, прежде чем припарковать машину.

— Да.

— Вау. И мы здесь, потому что…

— Много причин. Ты умная девочка. Докторская степень, не так ли? Давай послушаем твои теории.

Я не знаю, польщена или оскорблена. Делаю вдох, затем снова выдыхаю.

— Тебе сказали, что Петров держал ирландцев подальше отсюда. Они были единственными, кто считал тебя виновным в убийстве Рокси.

— Да.

— Итак, здесь ты защищен от ответного удара со стороны ирландцев. Скорее всего, это место, где ты в безопасности, потому что единственными людьми, которые могли бы причинить тебе реальный вред… ну, законные власти. Да?

— Правильно.

— И поскольку ты думаешь, что мой отец подставил тебя, то хочешь задать некоторые вопросы.

— Я так не думаю, Клэр. Я это знаю.

Я не реагирую. Он гораздо более уверен, чем я. Мне нравится думать, что папа невиновен. Мне нравится думать, что у нас есть шанс, что он не умрет от руки Константина. От одной этой мысли меня тошнит.

— Полагаю, ты пришел навести справки или что-то в этом роде?

— Да. Я должен доказать ирландцам больше, чем системе правосудия, что я не ответственен за смерть Рокси. Ирландцы убьют меня прежде, чем засадят копы.

— Так что же произойдет, если… если ты добьешься… справедливости, которую ищешь? — мой желудок скручивает. — И тебя оправдают твои преступные группировки? Что тогда?

Он качает головой.

— Ты должна знать одну вещь, которая отличает нас двоих, Клэр. Люди вроде тебя — состоятельные, родившиеся с серебряной ложкой во рту.

Я внутренне съеживаюсь.

— Их жизнь распланирована. Их родители знают, в какие школы они пойдут, еще до того, как те родятся. Они знают, что поступят в колледж, а в некоторых случаях и за кого выйдут замуж, и этот список можно продолжать долго. А такие люди, как я? — он качает головой. — Мы живем изо дня в день. Я не задумывался о том, что произойдет дальше, потому что свет передо мной распространяется только на следующий шаг. Мой следующий шаг — войти в этот клуб и заявить о себе.

Любой день может стать последним в его жизни. Интересно, находит ли он эту концепцию пугающей или освобождающей? Возможно и то, и другое.

— Оставайся в машине, пока я не открою дверь с твоей стороны.

Вау. Он даже не хочет, чтобы я выходила одна из машины? Прекрасно.

Я даже не думаю о том, чтобы ослушаться его. Прямо сейчас моя жизнь зависит от того, чтобы повиноваться ему.

Я вздрагиваю, когда открывается пассажирская дверь.

— Так легко пугаешься, маленькая птичка, — говорит он, печально качая головой. — Разве ты не знаешь, что со мной ты в безопасности?

— В безопасности с человеком, который похитил меня? Нет.

Но я лгу. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой защищенной. Идти рядом с Константином все равно что идти рядом с полубогом — я никогда не видела кого-то настолько сильного и свирепого. Хотя он притягивает опасность как магнит, на самом деле я не могу представить, что он будет ранен или убит. В целом, я чувствую себя такой же непобедимой.

Он замедляет шаг, чтобы я не отставала, в противном случае я почти бегу.

— Оставайся рядом со мной и не говори, пока к тебе не обратятся.

— Это звучит очень средневеково. Я твоя крепостная?

— Ты зануда, вот кто.

— Оу. Никто никогда раньше не называл меня так.

Он криво улыбается мне, ярко сверкнув зубами.

— Я серьезно, Клэр. Оставайся рядом со мной. Ни с кем не разговаривай. Не отвечай на вопросы. Следуй за мной, чтобы я мог обеспечить твою безопасность.

Я киваю.

— Поняла.

В «Яме» та же атмосфера, что и в секс-клубе, когда мы заходим, но далеко не так роскошно. Внутри так же грязно, как и снаружи. Тусклое освещение, слегка пахнет потом и резиной, как в спортзале. Люди проходят мимо нас, не обращая внимания на то,