Залог 2. Не подлежит возврату - Виктория Николаевна Селезнева

— Мне с тобой сегодня нужно поговорить, — скидывая галстук, произнес Тимур.

Я в тот момент сидела на кровати, поджав под себя ноги, и наблюдала, как этот шикарный мужчина раздевается. Наверное, поэтому, до меня не сразу дошло, что он говорит. А когда я поняла, то сразу вся внутри похолодела. Ничего хорошего не происходит после фразы "нам нужно поговорить".В голове сразу пронесся рой мыслей. Я боялась, что этот разговор станет фатальным для наших отношений. Боялась, что Тимур скажет, что убийцу брата нашли и мне пора съезжать, но так же боялась, что он скажет, что его уже и не найдут, потому как жаждала наказания для этих тварей. Я уже привыкла к постоянной неопределенности, и очень боялась вырваться из зоны комфорта.

— Хорошо, — сглотнув, ответила я.

— Я пока приму душ, а ты иди в гостиную, я скоро спущусь.

Я кивнула и, стараясь не высказывать страха, пошла вниз.

Глава 24

Пока я спускалась, в моей голове пронеслось такое количество вариантов того, о чем хочет поговорить Тимур, что хватило бы на целый роман. В итоге я так себя накрутила, что у меня прихватил живот, поэтому пришлось отлучиться в санузел. Когда я вернулась, Тим уже сидел на диване со стаканом виски в руке.

В другие дни я бы уже забралась к нему на руки, ну или села бы рядом. Но сегодня я не знала, насколько это уместно, учитывая, что разговор, похоже, будет не простой. Поэтому я села в кресло напротив, сложив ладони на коленях.

Тимур, как всегда, окинул меня внимательным взглядом. Мне иногда кажется, что у него в глазах какие-то инновационные технологии встроены, и он может с их помощью читать мысли. Господи, что за бред в моей голове! Это все нервное.

— Сложно быть девочкой, Ань? — заговорил мужчина.

— В смысле? — осторожно переспросила я.

— В прямом. Я тебя позвал всего лишь поговорить, а у тебя по лицу видно, что в голове уже апокалипсис произошел.

Я тяжело вздохнула, решив, что нет никакого смысла отрицать очевидное.

— Да, я нервничаю. Так что говори поскорее.

Мужчина улыбнулся и сделал глоток виски.

— В эту пятницу мы идем на одно мероприятие, — сухо произнес он.

Первая мысль — облегчение. Меня не собираются выгонять, никто больше не умер, все, в целом, хорошо. Вторая мысль — мы идем, как пара?! Или я что-то недопоняла?! Ну и третья заключалась в том, что мне вдруг стало страшно появляться среди богатеньких буратино. Тут к одному-то не знаешь, как привыкнуть…

— Цель этого выхода никак не связана с развлечением, — продолжил Тимур. — Но для того, чтобы ты понимала, о чем идет речь, тебе нужно кое-что знать.

Я замерла, стараясь не вспугнуть момент откровений.

— Мы с тобой уже как-то начинали разговор, касаемо моей семьи. Но тогда мы поговорили только о моем брате. Сегодня я расскажу тебе про родителей.

Мой отец имел очень большую власть и влияние в городе. Вот то, что ты представляешь под фразой «влиятельный человек», умножь на два, это и будет мой отец. Скажем так, если не вдаваться в подробности, его арестовать просто так никто не мог, хотя, если вдуматься, было за что. В девяностые он, как и многие, занимался криминалом, хотя свою власть обрел еще раньше. Затем, когда прошли те жуткие годы, он стал бизнесменом, при этом продолжая вертеть всем, чем хотел. К его чести, он делал не так уж мало и хороших дел — очень любил благотворительность, у нас дома все животные были из приютов… Не об этом речь. Его до сих пор помнят и бояться. Его власть частично перешла и на меня, остались те, кто в большом долгу перед моим отцом, и кто сможет сделать для меня все что угодно. И это абсолютно разные люди, начиная с наемных убийц и заканчивая теми, кто носит погоны.

Тимур прервал рассказ, делая глоток виски. Я же кивнула, показывая, что пока мне все ясно. Конечно, звучит масштабно, но, если честно, я не слишком удивлена. Когда даже просто находишься в одном с Тимуром помещении, уже понимаешь, что это не простой человек, а уж когда его хоть чуточку узнаешь… Но, все равно то, что говорит Тимур сложно представить, он как будто сюжет фильма рассказывает.

— Мир не черно-белый, Ань, — словно читая мои мысли, произнес мужчина. — И в нем не так все просто, как ты привыкла считать.

— Ты ломаешь мои розовые очки, — улыбнулась я.

Тимур хмыкнул, а затем, снова окинув меня внимательным взглядом, произнес:

— Иди ко мне.

Я с радостью перебралась к мужчине на руки. О, эта ужасная зависимость, хочется его постоянно касаться.

— В общем, за свою жизнь, мой отец завел множество связей, в которые потом подключились и мы с братом, — проведя губами по моей щеке, тихо произнес Тимур. Потом, видимо, решив, что вначале нужно закончить рассказ, и только после уже переходить к активным действиям, слегка отстранился от меня.

— А твоя мама? — спросила я.

— Моя мама была кем-то средним между женой криминального авторитета и первой леди, — усмехнулся мужчина. — Она и постоять за себя могла, и очень хорошо умела держать лицо. А еще безумно любила отца.

— Отчего он умер? — тихо уточнила я. — Разборки с кем-нибудь?

— Нет, — хмыкнул Тимур, — оказалось, что какую бы власть ты ни имел, ты все равно не сможешь командовать над собственным организмом. В 2007 у него обнаружили рак. Он, конечно, пробовал вылечиться, был в лучших клиниках Израиля, Германии, ну и, конечно, России. Но в 2009 проиграл окончательно в этой борьбе.

Тим сделал глоток, уставившись куда-то на стену.

— Мне жаль, — осторожно произнесла я.

— Не стоит, Ань, жалеть незнакомого тебе мужика, который, к тому же, по твоим меркам был далеко не самым хорошим человеком в этой жизни.

Вот как всегда. Вечно он все портит.

— Тимур, мне не его жаль, я тебе сочувствую, что ты так рано потерял отца.

Мужчина перевел на меня взгляд и слабо улыбнулся.

— Мама умерла через два года от воспаления легких, которое пропустили врачи. — Тимур откинулся на спинку дивана, продолжая повествование. — В восемнадцать мне отец отдал первый для меня бизнес. Сказал, чтобы я учился управлять. Сумею его вытянуть — буду красиво жить, просру, значит, сам виноват. Это то же самое, когда учат плавать, кидая на глубину, а ты пытаешься барахтаться таким образом, чтобы не только удержаться на плаву, но еще и добраться до суши. В общем, — тряхнул головой