Дерзкое требование невесты - Люси Монро

- А ты налаживаешь связи для своей благотворительной деятельности.

- Не только. Порой я встречаюсь с друзьями. На этих раутах каждый из нас, увы, занят своим делом.

- Вот это меня и беспокоит, - произнес он.

- Что конкретно? Неужели ты ждешь, что я буду молча стоять рядом, пока ты обсуждаешь деловые и политические вопросы, связанные с твоим бизнесом? - спросила Полли с оттенком насмешки.

Но его серьезный кивок ошеломил ее.

- Да.

- Верная Пенелопа - это не моя роль, - сообщила она ему.

- Как я понял, дело не в верности, просто ты не видишь себя спутницей моей жизни.

- Я не такая. - Что за странные вещи он говорит.

- Моя мать была такой для моего отца.

- Но сейчас у нее так много благотворительных проектов. Ты хочешь сказать, что она ими не занималась, пока был жив твой отец?

- Занималась, но она все равно проводила большую часть времени рядом с ним.

- Я не знаю, как ей это удавалось, но я не она.

- Знаю и не ожидаю от тебя быть копией моей матери.

- Ты уверен? - Полли иногда казалось, что он именно этого и хочет.

- Позволь мне перефразировать это, - ответил он, соблазнительно ей улыбнувшись. - Я пришел к выводу, что, если бы ты была такой, как моя мать, я был бы заинтересован в браке с тобой не больше, чем с женщинами, которых она мне предлагала с тех пор, как я стал взрослым.

Полли усмехнулась:

- Сексуальную химию тоже нельзя сбрасывать со счетов.

- Наши отношения - это не просто секс. - Его темный пристальный взгляд впился в нее.

- Конечно нет. У нас есть общая дочь и сын на подходе. У нас есть семья.

- Это никогда не было просто сексом. - В его голосе звучала настоящая обида.

- Я разве сказала, что это так? - Полли удивилась, почему он так реагирует.

- Ты сказала, что я женился на тебе из-за сексуальной химии.

- А разве не так? Я имела в виду, что, если бы не наш взрывной секс, не думаю, что ты бы предпринял такие усилия, учитывая наши разногласия и твой напряженный график.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но вдруг сказал:

- Это может быть правдой, но я сделал предложение, потому что был влюблен в тебя.

В то время она тоже так думала, но Полли уже давно поняла: то, что она считала любовью, было смесью искренней симпатии и сексуальной совместимости.

- Я почти уверена, что если бы ты любил меня, то пересмотрел бы свой рабочий график, не ночевал бы в Афинах, защитил бы меня от нападок своей матери и сестры. - Она поднялась с дивана и отошла к окну. - Я приучила себя к мысли, что просто очень тебе нравлюсь и сексуально привлекательна для тебя больше, чем любая другая женщина.

- Я слышу приближающееся но.

- Но я думаю, что то, что ты называешь любовью, я могла бы назвать привязанностью.

- И эти эмоции для тебя не одно и то же?

- Нет, - ответила Полли.

- В чем отличие?

- Когда любишь кого-то, учитываешь его потребности, его желания, делаешь так, как удобно ему. Хочешь защитить его и сделать его жизнь лучше.

- А я, значит, по-твоему, так себя не веду? - Александрос нахмурился.

- До той поры, пока тебе это не доставляет неудобств, может быть.

- А если я испытываю неудобства, ты думаешь, что твои потребности и желания, твой комфорт становятся второстепенными для меня? - продолжил допрос Александрос.

- До самого недавнего времени так и было, то же самое в отношении твоей матери и сестры.

- А если я скажу, что люблю тебя?

- На самом деле ты не очень часто произносил эти слова.

- Но я постоянно обращаюсь к тебе «любовь моя».

- Это просто фигура речи, и она не обязательно означает, что ты любишь меня. Это больше похоже на обращение «дорогая».

- В некоторых случаях - да, но не в нашем. Не тогда, когда я говорю это тебе, - возразил он.

Полли пожала плечами, не желая спорить о нюансах греческой семантики. По ее мнению, дело было не в словах, а в поступках. До недавнего времени они были далеки от романтических. Что означает его нынешнее поведение? Чувство вины? Конкуренция с братом? Соревнование с самим собой? Александрос всегда был на высоте во всем, что бы ни делал.

- Но ты мне не веришь, - подытожил он.

Подавив еще один вздох, Полли посмотрела на мужа:

- Нам в самом деле нужно обсуждать это сейчас? В данный момент я действительно наслаждаюсь нашим новым взаимопониманием и не хочу, чтобы оно было испорчено ссорой.

- Потому что ты знаешь, что меня расстроит, если ты признаешь, что не веришь мне, когда я говорю, что люблю тебя?

- Потому что ты не любишь ошибаться. Точка. Если мы продолжим обсуждение, ты почувствуешь необходимость убедить меня в своей правоте.

- И ты думаешь, что я не смогу? - спросил он.

Полли только пожала плечами.

- Ответь мне, - настаивал он.

- Не сможешь. Потому что дело не в словах, а в пяти годах нашего брака и твоих действиях, а их нельзя забыть или вычеркнуть из нашей жизни.

- Разве мы оба не поняли, что неправильно истолковали свои действия по поводу нашего пребывания в этой квартире? Один не подумал пригласить, другая не подумала приехать без приглашения.

- Скажи, если бы ты хотел получить уступку в сделке, ты бы прямо сказал об этом партнеру или ждал бы, когда он сам об этом узнает? - спросила она, начиная раздражаться из-за его нежелания закончить этот разговор.

- Мой брак - не коммерческая сделка, - повысил голос Александрос. - И ты абсолютно не права, Полли, в отношении моих чувств к тебе.

Александрос стремительно приблизился к жене и, обняв ее, жадно прижался губами к ее соблазнительному рту. И Полли, как всегда, не могла устоять перед таким натиском и немедленно ответила на поцелуй. В ее груди разгорался пожар страсти.

Она его хочет. Она всегда его хочет.

- Папа, ты очень часто целуешь мамочку, - раздался веселый голосок Хелены.

Полли напряглась в объятиях мужа и хотела отстраниться.

- Дай мне еще секунду, - прошептал он ей на ухо.

Полли замерла и глубоко вдохнула, чтобы унять бушующую внутри страсть. Александрос с шумом выдохнул и отпустил супругу.

Полли обернулась к дочке:

- Ты закончила читать свои книжки, милая?

Хотя Хелена еще не умела читать, а просто знала любимые истории наизусть и сама себе их рассказывала.