Смотри, но не трогай - Татьяна Никандрова

– На большее я и не рассчитывала, – отзываюсь бодро. – Отличного дня, Александр Владимирович!

– И вам, – он отрывает взор от бумаг и буквально на долю секунды задерживает его на моих оголенных ногах.

Ес-с! Все-таки решение надеть короткую юбку и гольфы было правильным!

Тимур

– Блин, отвечаю, она такая соска! – ржет Веник, рассматривая чьи-то там фотки.

– Я бы вдул, – подтверждает Димас, делая внушительный глоток сока. – Не в курсе, с какого она факультета?

– С эконома, наверное, – бросает кто-то. – Там самые зачетные телки учатся.

В ответ раздается одобрительный гомон.

– Да о ком вы говорите? – Ранель, сидящий рядом со мной, не выдерживает и, перегнувшись через стол, выхватывает из рук Веника мобильник. – Воу, Тимон, зацени, – тычет меня в бок, – а телочка-то и правда топ.

Поворачиваю голову и напарываюсь на фотографию улыбающейся Леры-холеры. Блин, неужели опять она?! На снимке девчонка сидит на траве в ярко-красном сарафане на тонких бретельках.

Котлета, которую я до этого лениво жевал, чуть не застревает в глотке, и мне приходится как следует прокашляться, чтобы не отбросить коньки от асфиксии.

– Держись, братан, – Измайлов насмешливо хлопает меня по спине. – Ты нам еще нужен.

– Отвали, – рычу, сбрасывая его руку.

Снова прилипаю взглядом к экрану, на котором красуется фотка сводной сестрицы. Так, выходит, мои озабоченные друзья-бабуины все это время на нее слюни пускали?

– Девочка на нашем потоке учится, – заявляет Ран, возвращая гаджет Венику. – Лера зовут.

– Я знаю, что Лера, – кивает тот. – Мы уже в соцсетях ее пробили. И даже в друзья добавились.

– Что, все сразу? – не удерживаюсь от сарказма.

Сидят, блин, пять здоровенных лбов и, словно влюбленные школьники, уже четверть часа хором обсуждают бабу! Позорище.

– Ну да, а че? – Димас невозмутимо пожимает плечами. – Вдруг кому-нибудь повезет. В Интернете заобщаться всегда проще.

– А вживую подкатить слабо? – Ранель с азартом подначивает парней.

– А че сам не подкатишь? – идет в ответную атаку Веник. – Ты же сказал, она с твоего потока.

– Так я подкачу, базара ноль. Только тебе, Вениамин, после этого хрен с маслом обломится.

Веник задумчиво сникает. Понимает, что в шутливой угрозе Рана есть резон.

– Тим, а ты что? – Димас обращается ко мне. – Пас?

Измайлов кидает на меня очередной ироничный взгляд. Он единственный из всей компании знает, что Грановская мне вроде как родственница.

– Пас, – отвечаю мрачно. – Она не в моем вкусе.

– Не в твоем вкусе? – ухмыляется Веник. – Так, пацаны, тут все понятно. Походу, Алаев отшили. Вот она и не в его вкусе теперь.

Эти уроды ржут как сивые кони, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не начистить их смеющиеся морды. Кулаки чешутся просто зверски.

– А ну заткнулись! – рявкаю повелительно.

Парни стихают, и я продолжаю:

– О Грановской забудьте. Нечего свои стручки в ее сторону поднимать.

– Это еще почему? – Веник явно возмущен.

– Потому что я так сказал.

Я не повышаю голос, но говорю максимально твердо. Вряд ли кто-то из парней попрет против меня. А Веник – тем более, он ведь на целую голову ниже. Один мой удар – и двухнедельный больничный ему обеспечен.

– А в чем, собственно, проблема, Тим? – подает голос до этого хранивший молчание Ник.

Мы с ним общаемся не так тесно, но он, как и Ран, чувствует себя со мной на равных.

– У меня нет никаких проблем, – бросаю холодно и с ноткой вызова добавляю. – А у тебя?

Если не дебил, то почувствует, что я настроен серьезно.

– Тогда что за тупая игра в «застолби телку»? – Ник выдерживает мой тяжелый взгляд. – Я думал, у нас свободная страна.

– Ты ошибся, – рывком встаю из-за стола и закидываю на плечо рюкзак. – Свобода – это иллюзия, братан. Так что смирись.

На пару секунд воцаряется некомфортная тишина, которую нарушает неугомонный Веник:

– Я вообще не догоняю… Тимон, она твоя девка, что ли?

– Она его сводная сестра, – рассекречивает меня Ран. – Так что выдыхаем, пацаны. И ищем для своих дружков другую норку.

Глава 19

Тимур

Взбешенный до предела, пулей вылетаю из деканата. Дверь за мной захлопывается так оглушительно, что у них там наверняка известка с потолка посыпалась. Играя желваками, несусь по коридору и изредка задеваю плечом случайных прохожих. Время от времени слуха касается возмущенное «Эй! Куда прешь?!», но я не реагирую. Слишком сосредоточен на вакханалии, что творится у меня внутри.

Как эта стерва посмела меня сдать?! Взяла и настучала о пропавших шмотках деканше! Сучка белобрысая!

Я-то думал, Лера-холера умеет играть по-взрослому. А она, будто сопливая первоклассница, при первой возможности побежала жаловаться администрации. Удивительно еще, что мамаше своей не поплакалась. Об этом я бы непременно узнал – через отца. Он бы ко мне в ту же секунду с обвинительными тирадами прискакал.

Однако сейчас я даже не знаю, что хуже: взбучка от суровой тетки с отсутствующим чувством юмора или очередной скандал со стариком. Пожалуй, я бы предпочел второе. К батиным орам я хоть привык. А вот деканша мне реально весь мозг вытрахала. Даже отчислением пригрозила, прикиньте?! Дурдом какой-то.

– Тим! Тимур!

В спину прилетает женский оклик, и я нехотя сбрасываю темп.

– Тимур, что случилось? – ко мне торопливо семенит Ланская. – Чего какой злой?

Она протягивает руку к моему лицу и осторожно убирает выбившуюся прядь волос со лба.

– Сучка в деканат настучала, – выдыхаю, пытаясь успокоиться.

– Ты про что? – непонимающе хмурится.

– Про шмотки Грановской. Которые мы свистнули.

– Ой, подумаешь! – Вероника закатывает глаза. – Это была всего лишь невинная шутка! Зачем раздувать из мухи слона?

– Вот и я о том же, – поддакиваю раздраженно. – Достало, что все носятся с этой тупорылой Лерой как с писаной торбой.

Стоит мне представить голубые, обманчиво невинные глаза на пол лица, как нутро наполняется черной смолянистой злобой. Как же я ненавижу эту смазливую дрянь!