Ангельские глазки - Донна Олвард

Подумав о том, что она ждет его в доме, он снова напрягся. Сегодня она была такой милой в красном свитере и с макияжем. Он не мог не заметить маленькие преобразования в доме: подушечки и скатерть и, боже правый, даже подходящие по цвету к скатерти кухонные полотенца. Но теперь… присутствие Элли чувствовалось повсюду, в каждом углу. За прошедшие двое суток изменилось все, и он старался привыкнуть к этому как душой, так и телом.

— Вьятт?

Он повернулся, от удивления затаив дыхание, когда Элли словно материализовалась из его размышлений. Фонарь на крыльце освещал ее длинные волосы, она выглядела мягкой и очаровательной.

— Я не слышал, как ты вышла.

— Нет, ты был в другом мире.

Она оказалась права, и в другом мире он думал о ней.

Элли встала рядом с ним и точно так же уперлась руками о поручень. Ее голос был тихим и напоминал дуновение бриза.

— Ты хочешь рассказать, мне, где был?

Он сделал вид, что не понял ее вопроса:

— В амбарах.

Она беспечно рассмеялась и вздохнула:

— Я не об этом спрашивала.

Она терпеливо ждала его ответа, стоя рядом с ним и глубоко вдыхая прохладный осенний воздух. Вьятт почувствовал ее легкий цветочный аромат, и его мускулы напряглись. После отъезда Анджелы ему хотелось лишь одного: зарыться лицом в пахнущие сладостью волосы Элли и снова ощутить, что все идет так, как надо. Но тогда он совершил бы ошибку.

— Где Дарси?

— Спит. Я ее искупала и покормила. Она такая хорошая, Вьятт. Когда ты впервые пришел ко мне, я понятия не имела, что делать. Но Дарси подсказала мне, слава богу.

— Ты не выглядела неуверенной. Кажется, Анджела вполне довольна тем, что ты работаешь няней Дарси. — Повернувшись, Вьятт прислонился к поручню и посмотрел в лицо Элли. Снова он поборол желание ее обнять.

— Няня, — равнодушно произнесла она. — Это определенно указывает мне на мое место, да?

Она на него злится? Элли скрестила руки на груди, словно замерзла, но Вьятт понял ее неосознанный жест защиты.

— Что мне следовало сказать, Элли?

Она помолчала и пристально посмотрела в его глаза.

— Что мне следовало ей сказать? — спросил он. — Что я едва тебя знаю? Что мы друзья? — Он с трудом сглотнул. — Что я поцеловал тебя вчера вечером, тем самым совершив ошибку?

— Конечно, нет, — прошептала она. Пока он говорил, она округлила глаза, и он пожалел о своей резкости.

— Ради Дарси я должен был все представить в позитивном свете. И слава богу, мне это удалось. Ведь я мог ее потерять.

Элли открыла рот от удивления и задавала вопрос, изумивший Вьятта:

— Значит, для тебя я не просто няня?

— Элли…

— Таково было наше соглашение, но я по-настоящему его ненавижу, знаешь ли. Вот эту часть, когда ты умасливал ее улыбками и правильными речами и назвал меня исключительно няней. Словно я была придатком к ситуации, который можно в любой момент выбросить, если он неудобен.

Она напомнила ему маленькую девочку, которая вздернула подбородок и дерзит, хотя в глубине души напугана до смерти. Неповинующаяся и испуганная. Он задался вопросом, почему она так себя ведет. Кого она боится: его или себя?

— Почему мы вообще стали как-то квалифицировать наши отношения? Элли, ты… — Он помолчал, не веря тому, что это правда. — Ты ревнуешь меня к мисс Бек?

На ее щеках появился слабый румянец.

— Ревнуешь. — Он шагнул вперед, волшебным образом зачарованный ее зардевшимися щеками. Он-то считал, что, назвав ее няней, он нашел лучший выход из ситуации.

Вьятт стоял к Элли достаточно близко. Чтобы взглянуть на него, ей пришлось бы поднять голову. Малейшее движение, и он сможет ее поцеловать. Идея на мгновение повисла в воздухе. Услышав, как учащенно и поверхностно задышала Элли, он понял, что она думает о том же самом.

— Я почувствовала, будто… от меня избавились, — наконец призналась она, опуская голову. — Будто сочли второстепенной. Словно я… бросовый товар.

— Я определенно не этого хотел, — утешал он ее. — Знаешь ли ты, что означает возможность говорить сегодня такое? Иметь возможность утверждать, что о Дарси очень хорошо заботятся? И ты была рядом с ней, присматривала за ней, готовила кофе и демонстрировала, что я поступил правильно, доверившись тебе. — Он поднял ее подбородок, коснулся мягкой и прохладной щеки. — Никто и никогда не делал для меня подобного. Ни один человек. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя ничтожеством, Элли. — Наклонившись вперед, он опустил голову и поцеловал ее. Губы Элли были теплыми, податливыми; она колебалась всего мгновение. Сладость от ее близости воспламенила его кровь быстрее, чем любое страстное объятие. — Это было шоу. Ты для меня больше чем няня, Элли, — пробормотал он у ее губ. — Но я не мог показать это работнику социальной службы.

Элли шагнула от него в сторону, дрожащими пальцами прикоснулась к своим губам и опустила голову.

— Ты мне доверяешь?

— Конечно, доверяю. Почему ты продолжаешь в этом сомневаться? Я оставил бы Дарси только с тем, кому доверяю.

— Но ты едва меня знаешь!

С улыбкой он наблюдал, как она снова подошла к поручню, создавая между ними расстояние.

— За два дня я узнал тебя лучше, чем большинство людей за два года, Эллисон.

Она покачала головой и побледнела:

— Не надо. Не говори так.

— Почему?

— П-потому что… что… — Она продолжала запинаться, и его сердце забилось чаще. Он не знал, каким будет ее ответ.

— Потому что тебя это страшит?

— Да, — прошептала она.

Элли моргнула. Он очень внимательно следил за каждым ее движением, стараясь ее понять. За прошедшие месяцы она столько потеряла. Вьятт годами боролся с демонами своей души, но душевные раны Элли были еще свежими. Сейчас он был готов сказать то, что чувствует, если это поможет ей вернуть чувство собственного достоинства.

— Анджела Бек нисколько не красивее тебя, Элли.

— Ты стараешься меня отвлечь. — Она прищурилась. — Мои волосы были растрепаны, и каждый дурак заметил, что я толстая, и… ну, она выглядела такой элегантной и совершенной!

Так вот в чем дело?

— Эллисон Марчук, ты естественная. — Подойдя, он обхватил ее за талию и крепко прижал к себе. — Я не хочу, чтобы ты была совершенной. Я хочу, чтобы ты оставалась такой, какая ты есть. Мне нравится твоя фигура и то, как завитки волос вьются у твоего лба. Мне нравится в тебе все.

— О, Вьятт, — прошептала она, и он мог поклясться, что она готова ему уступить.

Услышав его слова, Элли вздохнула от счастья, тоски и страха.