Девиантное царство - Трейси Лоррейн

Он не говорит ни слова, когда я открываю дверь шире и приглашаю его войти.

Я знаю, что он зол на меня. Он дал это понять более чем ясно, так как я признался, что знал, что он и Эмми были двоюродными братом и сестрой.

— Хороший день в школе? — Спрашиваю я, открывая холодильник и хватая два пива, бросая одно в него.

— Ты слышал, что делает твой отец?

— Надеюсь, нашел, а теперь пытает Луиса гребаного Вульфа.

— Уверен, что это в его списке после вчерашнего. Но нет.

— Ты собираешься сказать мне, или я должен догадаться? Потому что я должен сказать тебе, что если это касается моего отца, это может быть что угодно, черт возьми.

— Он организовал для Джонаса — версии без мафии, любящего отца — гребаные похороны.

Мои глаза расширяются.

— Но он не мертв. Ведь так? — Я спрашиваю. Последнее, что я знал, он все еще сидел в луже собственной мочи в камере, чтобы Тоби мог поиграть с ним, когда ему захочется.

Честно говоря, я не думал, что Тоби согласится на пытки, но этот ублюдок действительно помог ему принять своего внутреннего монстра, потому что он так чертовски жаждет этого. Каким он и должен быть после того, как Джонас обошелся с ним, Марией и Стеллой.

— Нет, он не такой. Твой отец инсценировал его смерть, чтобы закрыть эту историю для другой его семьи. Очевидно, он умер перед Рождеством.

Я провожу рукой по лицу и потираю грубую челюсть. — Иисус, блядь, Христос. Почему он думает, что это хорошая идея?

— Понятия не имею. Тоби чертовски взбешен.

— Я могу себе представить. Когда это произойдет?

— На следующей неделе.

Я выдыхаю и откидываюсь на диван, пытаясь представить, что сейчас чувствует Тоби.

Эта гребаная пизда не заслуживает похорон или того, чтобы кто-то оплакивал его кончину.

Единственное место, куда он должен отправиться прямо сейчас, — это ад за то, через что он заставил пройти свою настоящую семью.

— Я думаю, твой отец просто пытается облегчить жизнь другой его семье.

— Какого хрена они его проблема?

Себ пожимает плечами. — Черт знает. Это не так, и, возможно, он пытается лишь показать это таким образом.

— Клянусь Богом, если кто-нибудь, кроме Тоби и Марии, получит хотя бы пенни из денег этого ублюдка, мне будет что сказать по этому поводу. Они заслуживают того, чтобы обескровить эту пизду после того, через что он заставил их пройти.

— Братан, ты не услышишь, как я спорю, — говорит он, прежде чем сделать глоток пива.

Вокруг нас опускается тишина, и она быстро становится неудобной, поскольку слон в комнате становится все более очевидным.

— Ты говорил с ней?

Он качает головой. — Нет, но Стелла и Калли пошли к ней после школы. Я уверен, что скоро получу полный отчет.

— Мне нужно знать, что происходит, — признаюсь я. — Если кто-нибудь в ближайшее время что-нибудь не выяснит, я застрелю весь гребаный Ловелл, пытаясь найти эту пизду.

— Я буду прямо за тобой, чувак. Это как-то связано с Корой.

Рычание вырывается из моего горла. Эмми, возможно, и рассказала мне об этом в сообщении прошлой ночью, но почему-то слышать это еще тяжелее.

— Это то, что Эмми сказала Ди, когда он нашел ее вчера.

— Блядь. После всего, что произошло? Должно быть, у нее гребаное желание умереть, если она лгала всем нам.

Ди и Круз были довольно молчаливы обо всем этом, но я почти уверен, что они знают больше, чем говорят.

— Где, черт возьми, Рэм во всем этом?

Себ пожимает плечами. — Твоя догадка так же хороша, как и моя. Из того, что я слышал от Микки, его давно не видели.

— Ты думаешь, он сбежал? — Я спрашиваю. Я слышал те же сплетни из спортзала, и я видел то же подозрение на лицах его членов.

— За то, что он сделал с Эмми, за ним гонится половина гребаного клуба. Я бы не удивился. Он должен знать, что мы тоже следим за ним после трюка с Джокером.

— Это все взорвется вокруг нас, не так ли?

— Эй, прошло много времени с тех пор, как у нас у всех была тотальная война.

— И мы все могли бы чертовски хорошо обойтись без нее.

Себ откидывается на спинку стула, допивает пиво и оставляет его лежать на подушке, вероятно, зная, что конденсат стекает по стенке бутылки и вот-вот оставит влажное кольцо на ткани.

Засранец.

— Я сожалею обо всем этом дерьме. О том, что скрывал ее от тебя.

Его глаза находят мои. Он взбешен, я вижу это на каждом дюйме его тела, но он также понимает.

Черт возьми, он единственный, кто имеет хоть какое-то представление о том, что я сейчас чувствую.

— Я знаю. Я понимаю это, Ти, действительно понимаю. Ты хочешь защитить ее. Но ты не всегда можешь поступать по-своему. Я знаю, что это, должно быть, тяжелая пилюля, которую трудно проглотить.

— Ты говоришь обо мне как о титулованном сопляке, — усмехаюсь я, и бровь Себа приподнимается, как бы говоря «да, и?». — Черт. Дело было не в этом. Ну, не совсем.

— С нами все будет в порядке, чувак. Не переживай из-за этого. Я просто хочу убедиться, что все наши девочки в безопасности.

— Я бы хотел, чтобы она все еще была здесь.

— Чтобы ты мог оставить ее при себе.

— Чтобы я мог защитить ее. Никто не сможет достать ее здесь. Можем ли мы сказать то же самое о доме Ди? — Спрашиваю я, точно зная, что мы не можем, потому что я заходил в ее комнату больше раз, чем могу сосчитать.

— Ты пытаешься сказать мне, что у тебя нет слежки за ее домом? — спрашивает Себ с понимающей ухмылкой, играющей на его губах.

Мне хочется ответить, солгать, но я быстро проглатываю слова.

— Временами ты такой чертовски предсказуемый, братан. Она хоть догадывается, что ты за ней наблюдаешь?

— Конечно, блядь, нет. Ты думаешь, я все еще был бы способен делать это, если бы она знала?

— Она не собирается закрыть на это глаза, когда узнает.

— Ты собираешься сказать ей?

Он на мгновение замолкает, обдумывая свои варианты.

— Нет. Я хочу, чтобы она была в безопасности. И тебе нужно снять гребаное напряжение, так что, если ты получишь удовольствие, наблюдая за ней, тогда, я думаю, мы все выиграем.

— Может быть, мне следует предоставить ей ту же привилегию, чтобы она могла видеть, как я отрываюсь.

— Братан, я не хочу знать о твоих извращениях с моей кузиной.

— Потому что я просто умолял узнать все о твоих отношениях со Стеллой? — Недоверчиво спрашиваю