Опасные правила - Кэролайн Андерсон

– Я останусь здесь, – твердо сказала Мелани. – Я не хочу никуда уезжать от своих родных. Я хочу, чтобы они могли меня навещать, когда меня положат в стационар. Я вам доверяю. Вы работали в лондонском центре. Вас интересует мой случай. Вы утверждаете, что ваш брат согласится вам помогать. Я бы хотела, чтобы меня наблюдали вы, если вы действительно считаете, что мне не опасно оставаться здесь.

Бен мягко рассмеялся:

– Я буду вас наблюдать. Я не думаю, что в лондонском центре вам дадут больше гарантий. Но прежде чем принять окончательное решение, вам следует все обсудить с вашим мужем.

– В этом нет необходимости, – сказал мистер Гривз. – Когда хорошо Мел, хорошо и мне. Если вы уверены, что сможете оказать ей необходимую помощь, пусть она остается здесь. Это избавит ее от стресса, связанного с поездкой. Спасибо вам за время, которое вы нам уделили.

– Пожалуйста. Миссис Гривз, старайтесь побольше отдыхать и поменьше волноваться. Если я вам понадоблюсь, можете звонить мне в любое время или записываться на прием. Я распоряжусь, чтобы вам на дом прислали специальную литературу. У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?

Супруги Гривз задали ему несколько, и он терпеливо на них ответил. Поняв, что имеют дело с профессионалом, они немного успокоились.

– Ничего себе, – сказала Дэйзи Бену после их ухода. – Не могу поверить, что вы с Мэттом момо-близнецы. На сколько недель раньше срока вы родились?

– Чуть более четырех. На восемнадцатинедельном сроке снимок показал, что наша мать ждет момо-близнецов. Через два месяца ее направили в специализированный центр. Все это время она была сама не своя. К счастью, нам повезло. Мы выжили и появились на свет абсолютно здоровыми.

– Да, вы счастливчики.

– Я хочу, чтобы ты больше узнала о момо-близнецах. У меня дома куча специальной литературы. – Он неожиданно сменил тему: – Как ты смотришь на то, чтобы поужинать вместе?

– Звучит заманчиво. Мой холодильник пуст. Какие у тебя есть предложения?

– Может, поедим рыбу с картофелем фри и полюбуемся закатом?

– Вы не перестаете меня удивлять, доктор Бен, – рассмеялась она.

Закат был великолепный. Они сидели на скамейке на вершине утеса, если рыбу с картофелем, наблюдая за тем, как небо меняет свой цвет.

– Это и вправду была отличная идея, – сказала Дэйзи, съев свою порцию. – Спасибо за ужин. – Повернувшись, она чмокнула его в щеку.

Рассмеявшись, он обнял ее за плечи и прислонил голову к ее голове. Так они сидели до тех пор, пока солнце не село и не похолодало, затем неохотно встали и пошли домой. После этого они пили чай в ее зимнем саду. Бен набирал на мобильном электронное письмо для Мэтта, в котором рассказывал о случае Мелани Гривз, а Дэйзи просматривала книгу, которую он ей дал.

– Подумать только. Если бы эмбрион разделился чуть позже, вы с Мэттом были бы сиамскими близнецами, – сказала она, подняв на него глаза.

Бен издал смешок:

– Хорошо, что этого не случилось, иначе бы мы поубивали друг друга. Мы с ним близки, но не настолько, чтобы постоянно терпеть присутствие друг друга. Мы оба слишком упрямые и независимые.

– Наверное, так необычно делить вместе с кем-то материнское чрево, прикасаться друг к другу до рождения. Должно быть, между вами существует особая связь.

– Да, – ответил он, отложив телефон. – Я как-то об этом не задумывался. У наших родителей больше нет детей, поэтому я не знаю, что значит иметь брата или сестру не близнеца. Должно быть, мы доставили нашей матери столько хлопот, что она больше не захотела иметь детей.

– Могу себе представить. Вы жили в городе?

– На окраине. За нашим домом простирались поля. Мы постоянно приносили домой раненых кроликов, кошек, собак и бог знает кого еще и лечили их.

– Почему ты не стал ветеринаром?

Бен рассмеялся:

– Потому что не захотел быть все время по колено в грязи и навозе и принимать роды у коров холодными январскими ночами. Следующий вопрос.

Дэйзи прыснула со смеху, затем снова посерьезнела и спросила:

– Ты испытываешь боль, когда Мэтту больно?

– Да, наверное. Когда у него был аппендицит, я плохо себя чувствовал. Мы с ним очень близки. Мы рассказываем друг другу вещи, которыми больше ни с кем не можем поделиться. Но разве так бывает не у всех братьев и сестер?

– Не знаю. Я единственный ребенок в семье. Дочки Майка очень близки. Я очень этому рада. По крайней мере, они есть друг у друга. Они не заслужили того, как он с ними обошелся.

Бен посмотрел на нее с сочувствием и медленно кивнул:

– Это их фото у тебя на холодильнике?

– Да. Их зовут Фрейя и Милли. Я все еще по ним скучаю. Будь Майк хотя бы вполовину так же заботлив и внимателен, как ты, им было бы легче. Но он оказался слаб и эгоистичен. Мне следовало раньше это понять, тогда никому из нас не было бы так больно.

– Мне жаль, – мягко сказал он.

Пожав плечами, она встала и закрыла окна.

– Ничего не попишешь. Это было почти три года назад.

– Он вернулся к своей жене?

– Да. На самом деле он ее и не бросал. Все то время, что мы были вместе, он с ней спал. Я об этом не знала.

– Это послужило причиной твоего переезда в Йоксбург?

– Да. Я поняла, что не могу так, и ушла. Он начал донимать меня звонками. Очевидно, ему стало скучно. Тогда-то я и решила сжечь все мосты и перебралась сюда.

– Ты приняла правильное решение.

Повернувшись, она печально посмотрела на него:

– Поначалу мне тоже так казалось, но сейчас я не уверена.

Ему стало не по себе. Она выглядела потерянной, утратившей силу духа. Это он сделал с ней такое.

– Дэйзи, мне жаль. Мне не следовало заходить так далеко. Я знал, что нам не избежать сложностей. Я был эгоистом.

– Нет, ты ни в чем не виноват. Я вошла в эту дверь с открытыми глазами.

– Нет, виноват. Я не сказал тебе вовремя о Флоренс.

– Я могла бы остановиться, – произнесла Дэйзи, но они оба знали, что это ложь. Что было уже слишком поздно в тот момент, когда она увидела его, мокрого и грязного, и их взгляды встретились. Их поцелуй и то, что последовало за ним, было неизбежно.

Сняв с коленей кошку, Бен поднялся.

– Хочешь, чтобы я ушел? – спросил он, подумав, что она образумилась и решила положить конец их отношениям.

Но она покачала головой:

– Слишком поздно, Бен. Я уже влюбилась в тебя.

Ее слова подействовали на него как удар в солнечное сплетение, и он закрыл глаза: