Медовый десерт - Эми Эндрюс

Брент засмеялся, заметив ее явное облегчение:

— Хорошо. Увидимся через пару дней.

Не дожидаясь ее согласия, он развернулся и устало побрел по подъездной аллее, провожаемый ее взглядом.

Три дня спустя Грейс за задернутой занавеской больничного бокса показывала Адаму Мазеру, как вправлять плечевой вывих, когда Брент отыскал ее. В его взгляде она заметила смятение и некую беззащитность — воспоминание об их недавнем поцелуе повисло в воздухе прежде, чем они успели войти в свои профессиональные роли.

— Я могу вам помочь, доктор Картрайт?

Брент покачал головой:

— Эллен сказала, я вам нужен.

Грейс покраснела от такой формулировки — она звучала двусмысленно после страстного эпизода воскресной ночи. Грейс поспешно отвела взгляд. Она действительно спрашивала у старшей медсестры, во сколько приедет Брент, но не думала, что это превратится в целое событие.

Эбби смотрела на них с любопытством.

— Ах да. Мне просто нужно было кое-что обсудить. — Она добавила тихо, чтобы медсестра не услышала: — Ничего важного.

Брент понимающе кивнул, стараясь не замечать внутреннего волнения, причиной которого был «Медовый десерт» на ее губах.

— Что у вас здесь?

— Доктор Мазер? — поторопила его Грейс.

— Мужчина, сорок пять лет, упал с велосипеда, тяжелый удар пришелся на левое плечо. — Адам без труда переключился в режим передачи информации. — Положение указывает на полный вывих, что подтверждает и рентген.

Брент сосредоточил все внимание на подсвеченном экране, к которому были прикреплены рентгеновские снимки. Ему хватило одного взгляда, чтобы заметить явный вывих плечевой головки, но он продолжал тщательно изучать снимки на предмет трещин, способных затруднить репозицию.

— Как видите, на снимке нет трещин, — продолжал Адам, — и у пациента это первая травма такого рода.

Брент улыбнулся мужчине средних лет, спортивного телосложения, которому пришлось снять верхнюю часть лайкрового костюма. Его лицо было напряжено, и Брент, глядя на сильную деформацию плечевого сустава, не мог винить его в этом.

— Привет… — Брент посмотрел в карту пациента. — Грэм. Сильно болит?

Грэм кивнул:

— Просто ужас. Жена родила троих, но ей такое и не снилось. Только не говорите ей об этом.

Брент хмыкнул:

— Это останется между нами. Сидите ровно, не шевелитесь. Через пару минут все закончится.

Брент снова посмотрел на Адама, и тот продолжил:

— В скорой ему дали пентран. Мы вставили катетер и собирались ввести мизадолам перед началом процедуры.

— Хорошо, тогда заканчивайте с этим.

Занавеска отъехала в сторону, и в палату вошла Эллен:

— Эбби! У тебя обеденный перерыв начался еще десять минут назад.

— Извините, — сказала девушка, указывая на поднос с лекарствами, которые готовилась ввести пациенту по первому требованию. — Меня немного задержали.

Брент виновато посмотрел на раздраженную старшую медсестру:

— Простите, это моя вина. Иди на обед, дружок. Я сам разберусь с лекарствами.

«Дружок»? Грейс была поражена такой фамильярностью, но сохранила бесстрастное выражение лица. Интересно, он всем знакомым женщинам придумывает милые прозвища?

Дружок. Ласточка.

Грейси.

— И на том спасибо, Брент, — сказала Эллен с притворной суровостью и ушла, снова задернув занавеску.

Брент усмехнулся, взял из рук Эбби зеленый поднос и изучил названия лекарств, указанные на пузырьках с цветными наклейками.

— Ладно, — кивнул он. — Я готов, приступайте.

Грейс велела Адаму занять позицию рядом с Грэмом. Кивнула Бренту, чтобы тот ввел лекарство.

— Так, Грэм, сейчас ты почувствуешь сонливость и легкую заторможенность — тогда-то мы и вправим твое плечо. Дай знать, если будет больно во время процедуры, и мы увеличим дозу обезболивающего, договорились?

Грэм кивнул.

— Давайте, ребята, — произнес он невнятно. — Пусть все побыстрее за…

В считанные секунды Грэм погрузился в состояние полусна, его веки начали опускаться.

— Хорошо, Адам, начинай.

Брент наблюдал за Грейс, которая стояла позади стажера и давала ему указания по выполнению процедуры. Он был поражен. Многие доктора объясняли бы на примере, просто демонстрируя, как и что нужно делать, но Брент знал, что лучший и единственный способ чему-то научиться — это тренироваться на практике.

Она показала Адаму правильное положение рук и объяснила, как нужно осуществлять натяжение, одновременно отводя руку пациента наружу. Она также предупредила, что, несмотря на действие седативного препарата, Грэм может вскрикнуть, когда плечевая головка встанет на место.

С самого первого дня, когда она без колебаний вскрыла грудную клетку, Брент знал, что принял правильное решение, пригласив ее на работу, а сейчас, увидев ее в роли наставника, еще сильнее укрепился в своем мнении. Центральная больница была базовой при медицинском университете, где проходили практику многие стажеры, а Грейс была великолепным учителем.

Адам нервничал — даже у самого уверенного в себе стажера затряслись бы поджилки, если бы во время процедуры за ним наблюдали сразу два профессионала, — но Грейс удалось его успокоить. Она не торопила его, не перехватывала инициативу, если он делал какое-то неловкое движение, и хвалила за каждое успешно выполненное действие.

А когда сустав наконец встал на место и Грэм коротко вскрикнул от боли, напугав Адама, она захлопала в ладоши и улыбнулась стажеру. Брент ввел обезболивающее, а Грейс сказала:

— Вы сделали это. Поздравляю, доктор Мазер, вы только что вправили свой первый плечевой вывих.

Выражение лица Адама говорило само за себя.

— Спасибо, Грейс. Это было… Ух… — он провел рукой по волосам. — Это было потрясающе.

Грейс шутливо ткнула его в грудь кулаком:

— Ты — молодец.

Брент смотрел, как они улыбаются друг другу, и почему-то чувствовал себя третьим лишним. Затем Грэм пошевелился, и Грейс снова вернулась к делу.

— Нужно сделать контрольный снимок, — сказала она Адаму, — а потом сделаем поддерживающую повязку, и можно будет выписывать.

Брент незаметно выскользнул из палаты, не желая мешать процессу обучения.

Двадцать минут спустя Грейс обнаружила Брента в его кабинете — он разговаривал по телефону. Увидев ее в дверях, он жестом пригласил ее войти. Грейс присела и стала дожидаться конца беседы. В рубашке цвета ржавого золота и коричневом галстуке оттенка «орлиный глаз» Брент выглядел совсем по-осеннему.