Сладкий грех - Никола Корник

Джеймс Делвин.

Лотта поняла, что сердце в ее груди остановилось, а потом вдруг бешено заколотилось. Пальцы судорожно сжали веер. Хрупкая вещица жалобно хрустнула.

Она не видела Джеймса больше года. Они расстались, да, расстались, поступить иначе было невозможно, если один из любовников носил титул. Сердце Лотты было разбито, она тщетно пыталась спрятать ото всех горе потери. Джеймс тем временем бросил все и отправился в долгое путешествие, будучи по натуре авантюристом. А ей пришлось искать утешение в объятиях одного из лакеев. Ну, если уж совсем придерживаться правды, не одного, а двух. Разумеется, не одновременно — это совсем не в ее вкусе. Сейчас Лотта понимала всю опрометчивость своего поступка — ведь слуги получали жалованье от Грегори и потому в суде свидетельствовали в его пользу.

Как будто почувствовав что-то, Джеймс бросил взгляд через весь зал, и их глаза встретились. Сердце Лотты рвалось из груди. Он был все тот же — красавец с отменными манерами, совершенно бессердечный, охотящийся за очередной богатой невестой.

— Один из ваших прежних любовников? — склонившись к самому уху, шепнул ей Эван.

Его глаза насмешливо блеснули. Лотта опомнилась и постаралась придать своему лицу другое выражение, хотя, о боже, она совершенно не была уверена в этом. Ей совсем не хотелось, чтобы Эван прочел ее чувства, искусно скрывая свои. Только поздно. Он слишком наблюдателен и восприимчив, чтобы оценить, в каком она замешательстве и до чего ей больно.

— Да, один из многих, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Могу предоставить вам полный список, если хотите избежать подобных встреч.

— Вряд ли в этом есть острая необходимость, — парировал Эван. По его тону Лотта поняла, что ее ответ его позабавил. — А впрочем… Было бы любопытно узнать, сколько страниц может занять ваш список…

— Думаю, намного меньше, чем список тех, кого покорили вы, милорд, — ответила Лотта, дерзко встретив его взгляд.

— Тише, — рассмеялся он. — Я не стану больше задавать вопросов. Вот только, — слегка замялся Эван, подбирая слова, — вы выглядели так, словно вам несколько не по себе. Он причинил вам боль?

О господи, и еще какую сильную боль! К тому же с самого начала Лотта винила во всем себя. Ей казалось, что Делвина не стоит винить в том, что он таков, каков есть. Это она вложила всю душу в отношения, которые должны были остаться всего лишь маленькой интрижкой. Вряд ли Делвин смог оценить ее чувства. Понимая все, Лотта никак не могла смириться с этим. Конечно, в подобной ситуации легче было бы переложить ответственность за ее падение на Делвина, чем признать собственную слабость.

Настойчивый взгляд Эвана требовал ответа. Она опустила глаза и принялась тщательно расправлять складочки на перчатках.

— Он совершенно ни при чем, — сказала Лотта. — Это было всего лишь увлечение. Я же говорила вам — мне было страшно скучно, а красивые молодые люди с легкостью идут навстречу.

Эван промолчал. Лотта не была уверена в том, что убедила его. Как только закончилось представление, они покинули ложу. Разумеется, Эван пошел через фойе, а не через отдельный выход из ложи. Толпа зевак следила за тем, как они пробирались к входу. Вновь Лотта ловила на себе неодобрительные взгляды и слышала перешептывание за спиной, как в парке. Нашлось даже несколько дам, на ходу отдернувших свои юбки, чтобы не прикасаться к этой прокаженной. У Лотты кружилась голова от жары и яркого света, запаха множества плотно спрессованных тел. Она, подобно ее спутнику, шла с улыбкой высокомерного равнодушия на губах. Но чего это стоило — только глаза отражали то напряжение, с которым Лотта старалась сохранить присутствие духа.

И тут прямо перед ней возник Джеймс Делвин. Толпа пронесла его мимо, и он обернулся, чтобы взглянуть на нее. Лотта прочла в его глазах смятение и страх, которые он тщетно старался скрыть. Она поняла, что Джеймс пытается, но не может сообразить, как к ней обращаться. Его растерянность невольно передалась спутнице — выражение безоблачного счастья на ее лице начало бледнеть, уступая место неуверенности. За спиной девушки какая-то дама, возможно ее мать, отшатнулась назад, пятясь от Лотты, как от прокаженной. Девушка бросила на Делвина взгляд полный мольбы и страха.

«Посмотри, вот что ждет тебя, — подумала Лотта, вглядываясь в лицо незнакомки. — До тебя будут доходить слухи и сплетни о том, что Делвин обожает дамское общество, и ты будешь лихорадочно всматриваться в каждую, пытаясь узнать его любовниц…»

— Мистер Делвин. — Лотта обрела душевное равновесие. Она одарила Делвина и его дам равнодушной улыбкой. Они могут разорвать ее на части, но отступать им некуда. — Здравствуйте, — сдержанно улыбнулась она. — Как поживаете?

— Мадам… — Лицо Джеймса немного просветлело.

— Позвольте представить лорда Сен-Северина. — Лотта обернулась к Эвану.

Теперь Джеймс расцвел в улыбке, польщенный и переполненный гордостью, как мальчишка, встретившийся со своим кумиром.

— Милорд, это такая честь для меня, — сказал он. — Мое детство прошло в Ирландии, где о вас ходят легенды. Я с восторгом слушал о ваших подвигах…

— Скорее с интересом, чем с восторгом, мистер Делвин, — спокойно поправил его Эван. — Ведь вы служили в военном флоте ее величества?

Дамы заулыбались, поскольку Эван спас Джеймса от необдуманных слов. Лотта взяла Эвана под руку, с особой остротой почувствовав его крепкие мускулы. Поразительно, что до сегодняшнего вечера ей и в голову бы не пришло посмотреть на Джеймса Делвина как на неловкого юношу. На фоне мощи и властности Эвана он как-то полинял, его красота теперь совсем не волновала ее.

— Прошу нас извинить, — обронила она, покидая их. — Позвольте пожелать вам приятного вечера.

Они вышли на улицу, и прохладный воздух освежил ее кожу, немного уняв боль, раскалывающую голову.

— Вы проявили милосердие. А ведь могли бы устроить сцену, — заметил Эван.

— Это было бы дурным тоном, — легко отозвалась Лотта.

— В вас и правда течет благородная кровь герцога. Я буду об этом помнить, даже если все остальные забудут.

Она не поняла, серьезно ли он говорит. Но, взглянув ему в лицо, не смогла ничего на нем прочесть. Он смотрел участливо, его синие глаза были глубокими и внимательными.

— Надеюсь, вы в порядке? — прибавил Эван.

— Все хорошо. Вот только немного болит голова, — ответила Лотта.

Но ее слова пропали даром. Лотта увидела, что его взгляд прикован к ее судорожно сжатым пальцам и косточке веера, которую она переломила ровно пополам.

Утром Лотту разбудило прикосновение к ее обнаженному плечу. Лотта пошевелилась, все еще ощущая приятное сонное тепло, и вдруг поняла — Эван полностью одет и собирается уходить. Свет в спальне уже потускнел и растворялся в наступающем дне, который просачивался в комнату сквозь давно немытые стекла окон, предательски высвечивая островки пыли на полу. Эван присел на краешек кровати.