Проклятие чародеев: Тайна крови - Елена Великая

— Что-то случилось? Вы вдруг так побледнели…

Эльза судорожно вздохнула. Ладонь предательски задрожала, когда она попыталась промокнуть глаза уголком фартука.

— Это имя… Кира… — пролепетала она, бросив умоляющий взгляд на мужа, будто ища в нем поддержки. — У нас… У нас когда-то была дочь с таким же именем.

Ремун кивнул, его грубые черты исказились от душевной боли.

— В ночь своего восемнадцатилетия она… бесследно исчезла. Мы искали ее повсюду, но ни единой зацепки, ни следа. Будто растворилась, как туман под солнцем.

Рука мужчины судорожно сжалась в кулак.

— Уже без малого семь лет прошло, а мы все никак не можем смириться. Наша Кира… наша девочка…

Голос Ремуна сорвался. Он закашлялся, будто вдохнул слишком много горького дыма. Эльза бросилась к нему, прижимаясь виском к его плечу и роняя первые слезы.

В этот момент Киру захлестнуло чувство вины. Она до боли закусила губу, сдерживая порыв немедленно открыть правду, заверить родителей в том, что их дочь жива и здесь, перед ними. Но что-то удержало девушку на месте.

Сивей ободряюще сжал ее ладонь, беззвучно шепча: "Не сейчас, выбери верный момент…" Элар же предпочел оставить родителей Киры наедине с их болью, учтиво склонив голову и не произнося ни слова.

Остаток ужина прошел в гнетущей тишине. Кира лишь изредка бросала украдкой взгляды на опечаленных Эльзу и Ремуна, погруженных в свои воспоминания о пропавшей дочери. В ее сердце все сильнее разрасталась тревога. Что-то здесь было неестественным.

Покончив с поздней трапезой, три путника ненадолго удалились в отведенную им для ночлега комнату.

— Ребята, здесь определенно что-то не так, — озвучила свои опасения Кира, стоило двери за ними захлопнуться. — Разве возможно, чтобы мои родители совсем не помнили, что со мной случилось? Будто из их памяти полностью стерли все воспоминания обо мне?

Сивей обеспокоенно нахмурился:

— Это может быть делом рук магов Цитадели. Стереть целый пласт воспоминаний из разума сразу двух людей — задача не из легких. Возможно, за твоими родителями по-прежнему ведется слежка.

— Но зачем кому-то понадобилось делать это? — Элар недоуменно пожал плечами.

Повисла гнетущая тишина, во время которой друзья переваривали эту недобрую мысль. Кира сжала виски ладонями, пытаясь совладать с захлестнувшим ее чувством вины.

— Ради безопасности родителей и нашей маскировки… — Она тяжело сглотнула, подняв глаза на Сивея и Элара. — Мы не должны открывать им правду. По крайней мере, пока не узнаем правду.

Юноши кивнули, принимая тяжелое решение Киры, как бы болезненно оно ни было для нее самой. Осторожность сейчас главный приоритет.

— Завтра мы покинем деревню, — произнес Сивей. — И отправимся дальше, в Заснеженные Пики. Хотя неизвестно, что нас там ждет.

На следующее утро, когда они завтракали вместе с родителями Киры, атмосфера была уже более непринужденной. Мартин, мальчик, которого Кира вместе с Сивеем исцелила прошлым вечером, уже чувствовал себя значительно лучше и присоединился к ним за столом.

Кира воспользовалась возможностью еще раз обследовать юного пациента, вливая в него новые порции целительной энергии. Убедившись, что болезнь окончательно отступила, она оставила Эльзе несколько целебных снадобий на всякий случай.

Сивей и Элар развлекали хозяев байками о своих странствиях по свету, цветисто расписывая встречи с диковинными существами и преодоление опасных преград. Кира в основном молчала, впитывая энергетику этого теплого семейного утра, запоминая каждую мелочь и деталь.

"Я обязательно вернусь и все расскажу, — думала она про себя, бросая взгляды на Эльзу и Ремуна. — И найду способ все объяснить без риска для них."

Перед уходом Кира не удержалась и крепко обняла опечаленных родителей на прощание, с трудом сдерживая эмоции. Эльза и Ремун были растроганы таким проявлением благодарности от незнакомой им девушки.

Покинув дом родителей Киры, путники двинулись в дорогу.

Глава 16. Заснеженные Пики

После непродолжительного пребывания в родной деревушке Киры, едва достаточного, чтобы перевести дух, путники вновь тронулись в путь. Их ждала долгая дорога на север, к Заснеженным Пикам — исполинским горным вершинам, увенчанным вечными снегами.

Перед ними простиралась бескрайняя равнина, окутанная плотной пеленой снежной метели. Деревья вдоль пути, обнаженные и скрюченные, напоминали застывших великанов, чьи узловатые ветви тянулись к низко нависшим свинцовым тучам, подобно хрупким костлявым пальцам. Пронизывающий ледяной ветер захлестывал путников пригоршнями колючего инея, жалящего лица и пробирающего до самых костей.

Кира ежилась, кутаясь в потрепанный плащ, покрытый корочкой льда. В ее сердце пылал огонь решимости, но временами в душе поднималась тоскливая тревога. Воспоминания о растерянных и опечаленных родителях, чья память о ней была искажена загадочной силой, не давали покоя девушке. Она не могла избавиться от гнетущего чувства, что за этим стояла древняя и могущественная магия.

С каждым днем, приближавшим их к заснеженным вершинам, сердце Киры трепетало все сильнее в предвкушении возможных ответов. Когда они наконец сделали привал у подножия скалистого утеса, Сивей тихо произнес:

— Кира, ты кажешься обеспокоенной. Поделишься со мной своими тревогами?

Девушка грустно улыбнулась и кивнула:

— Я все думаю о родителях..

Путь к Заснеженным Пикам был долгим и изнурительным. Поначалу они продвигались по проторенным дорогам, проходя через рассеянные по равнине деревеньки и селения. Простые крестьяне с радостью принимали у себя эту семью странствующих лекарей, одаривая их кровом, пищей и слушая с благодарностью рассказы о диковинных краях.

Однако ближе к горам ландшафт становился все более негостеприимным и диким. Вскоре им пришлось оставить позади последние оплоты цивилизации и двигаться по узким, извилистым горным тропам. Здесь ветра дули пронизывающе-ледяные, а свирепые снежные метели безжалостно хлестали потоками снежинок, заметая следы путников за считанные минуты.

В одном из последних поселений перед горным подъемом они запаслись теплой зимней одеждой и снаряжением. Туго натянутые меховые капюшоны, плотные шубы и высокие сапоги из потрескавшейся кожи стали их неизменными спутниками в этом суровом краю.

Сквозь пелену снежной крупы с трудом пробивались очертания огромных скал и ледяных глетчеров. Кира щурилась, вглядываясь вдаль, где на горизонте маячили заснеженные пики