Невеста бальзаковского возраста - Арина Ларина

– Дашка, я не знаю, как быть. Намекать ему самой нельзя, мужики этого боятся, я знаю. Но сам-то он должен понимать. Я скоро родить не смогу. То есть смогу, конечно, но будет уже очень рискованно, – терзалась она, выматывая нервы подруге. Та совершенно не знала, что еще можно посоветовать.

Ситуация зависла и не шла ни вперед, ни назад.

Первого сентября, когда вереницы нарядных детей потянулись в школу с бантами и букетами, наконец-то состоялась Лизина свадьба. Настя до последнего надеялась, что что-нибудь не получится, быдловатый Шурик куда-нибудь денется и каким-то образом удастся пристроить безголовую сестрицу к какому-нибудь нормальному мужику. Лизавета хоть и надоела Насте безмерно, но все же была родной, и хотелось сдать ее раз и навсегда в надежные руки. Сашины руки таковыми не считались. Два неработающих придурка с громадным кредитом, да еще в Настиной квартире – это почти приговор. Тут либо плюнуть на себя и заниматься инфантильными родственниками, либо наступить каблуком на извивающуюся совесть и плюнуть на родню. Пока не получалось ни то, ни другое.

С самого утра в квартире стоял дым коромыслом. В шесть утра всех разбудил звонок в двери, сопровождавшийся адским грохотом.

– Кто? – сипло спросила слетевшая с кровати Настя, толком не проснувшаяся и мучительно зевавшая. Глаза категорически не разлеплялись, поэтому посмотреть в глазок она не могла.

– Любава, – звонко гаркнул девичий голосок с той стороны, и по дверям снова чем-то бухнули. Судя по интенсивности звука – кувалдой.

– Это визажистка моя, – провыла сзади Лиза. Получилось так страшно и мучительно, что глаза у Насти резко разлепились, и она испуганно обернулась. Оказалось, что сестрица всего лишь зевала, а не рыдала, как показалось сначала. Еще бы, в шесть утра-то! – Насть, чего застыла? Открой!

И Лиза тихо опустилась на пуфик в коридоре, видимо, решив доспать сидя.

Любава ворвалась в квартиру свежим вихрем, едва не прибив медлительную Настю чемоданчиком с металлическими краями. Вероятно, это именно им визажистка долбилась в двери.

– Вы чего, еще спите? – Она покрутила взлохмаченную Лизину голову, словно лампочку, потерла тонкими пальцами рыжие космы невесты и неодобрительно заявила: – Срочно мыться. Сейчас буду красить.

– А чего так рано-то? – сварливо поинтересовалась Настя. – У нас бракосочетание только на три часа дня назначено.

– А у меня еще два заказа, – нагло заявила визажистка. – Так что давайте не телитесь тут. Время – деньги. Займемся делом, господа. Кстати, вы, женщина, тюнинговать свой стог соломы на голове будете?

Тут до Насти дошло, что последняя реплика адресована ей.

– Нет. – Настасья даже вздрогнула, представив, во что может превратить ее каре эта девица с пирсингом во всех местах, орнаментами и японскими иероглифами в виде тату на мощных ручищах и дредами на башке. Особенно впечатляли дреды – замусоленные и свалявшиеся. – Я уж лучше с соломой.

– Тогда от невесты подальше становитесь, а то будете на ее фоне сильно проигрывать, – то ли пожалела ее Любава, то ли прорекламировала авансом свое мастерство.

– А вы разве не макияжем занимаетесь? – робко бросила в удалявшуюся спину Настя. Ей всегда казалось, что визажист и парикмахер – разные люди.

– Я всем занимаюсь, – любезно проинформировала через плечо Любава. – Если надо, и обои могу поклеить, и отштукатурить, и с детьми посидеть. Надо?

В голосе мастерицы появилась хищная заинтересованность, как у цыгана, сбывающего хромую клячу по цене арабского скакуна.

– Нет. – Настя быстро скрылась в своей комнате. Пусть эта универсальная специалистка уродует Лизавету. Той все равно уже ничего не повредит. Настя накануне видела ее свадебный наряд – какие-то кружевные белые сапоги, в которых тощая сестрицына нога болталась, как карандаш в стакане, белую джинсовую юбку, щедро обсыпанную стразами со словом «счастливая», выложенным все теми же стразами аккурат на заднице, и джинсовую куртку, с надписью опять же стразами «Лиза+Саша» на спине. Более нелепый маскарадный костюм было сложно представить. Он был именно маскарадный, и свадебным его не делал даже белый цвет. Хотя, возможно, Настасья совсем отстала от жизни.

– Хто тама приходил?! – зычно громыхнула из кухни Полина Федоровна, будущая свекровь Лизаветы.

Она прибыла накануне. Слава богу – с пустыми руками. Никакого поросенка, бутыли самогона и прочих деревенских гостинцев она не привезла, чем очень порадовала Настю.

– Ночь у старшего погощу, ночь у вас, – строго объявила Полина Федоровна с порога. – А потом домой. У меня там коза, куры, некогда мне тут гостевать долго.

К слову сказать, будущая свекровь была хоть и громкая, но весьма приличная. И одета она была вполне современно – в костюм, а не как ожидала Настя – в какой-нибудь деревенский халатик. Лиза ей не понравилась, о чем Полина Федоровна сразу и объявила.

– Надо было старшую брать, – недовольно резюмировала она, задумчиво посопев. – У этой ни кожи ни рожи, и работы нет. А старшая – путная девка. Дурак ты, Сашка. Как есть дурак. Так я и думала, что толку из тебя не будет.

Лизавета тогда немедленно обиделась, а Настя ощутила прилив симпатии к гостье, поэтому терпела ее присутствие гораздо легче, чем предыдущих теток.

Поспать Насте больше не удалось. Следом за визажисткой прискакал Гера. С Герой Настя познакомилась еще в июле, когда свадьба только планировалась. Он был то ли распорядителем, то ли организатором, то ли тамадой, то ли всем сразу. Гера был великолепен и неподражаем: на голове у него кудрявились розовые волосенки, собранные сзади в тощий хвост, а под хрящеватым носом топорщились темные усики, как у мушкетера, только более редкие и жалкие. В общем, он был креативен и оригинален. Они с Лизаветой оказались родственными душами.

Лиза вообще считала, что она на редкость отлично все устроила и организовала. Фотографировать их будут ее друзья – бесплатно и мастерски, визажистка самая лучшая в городе – по рекомендации Маруси, которой про нее рассказывала Валентина Ивановна, мать подруги сестры мужа одной знакомой. Гера – вообще мегамозг, он организовывает самые крутые вечеринки и свадьбы. В общем, эта свадьба – заявка на хит Ютюба как минимум.

В какой момент сестра планирует начинать отдавать кредит за все это счастье, Настя не спрашивала. Про такое лучше не знать – спится спокойнее. Судя по тому, что взяты деньги были как минимум месяц назад, а ни Лизавета, ни Шурик работать так и не начали, пени там накапали уже немалые.

Родня у Александра оказалась весьма колоритной. Делегация из глубинки выглядела как толпа то ли переселенцев, то ли беженцев, которые в дорогу надели на себя все, что наделось – чтобы в руках не нести.

– Они что, на золотых копях работают? Или таборные? – изумленно прошептала Насте в ухо Дарья. Девушки скромно ждали начала торжества в прохладном холле Дворца бракосочетаний. Родня из глубинки потрясала воображение варварским великолепием цвета и обилием золота. Наряды у приехавших были изумительно сочных цветов из палитры «вырви глаз». Видимо, в тех краях считалось, что чем контрастнее, тем наряднее. Сразу было видно, что это одна большая семья, поскольку георгины у всех были то ли с одной клумбы, то ли из одной теплицы – фиолетово-белые, роскошные, собранные в увесистые веники. Как любая публика, сбившаяся в плотную многочисленную группу, гости с Саниной стороны чувствовали себя хозяевами положения, как жители Средней Азии на Казанском вокзале – гомонили, ржали и создавали непередаваемо праздничную атмосферу. Хмурились лишь Полина Федоровна и старший брат жениха – Николай.