Не отдавай меня - Ольга Рузанова

- Не лезь. - отбиваю жестко.

- Убери ее отсюда, брат.

Выдыхаю дым вверх и сбиваю пепел в пепельницу. Подперев задом стол, скрещиваю ноги.

Бешусь от того, что прав он. Не место ей здесь. Против всех правил иду.

- Я решу.

- Ну, хочешь, я ее себе заберу, а?.. - склоняет голову набок, прищурившись. - Сочная малышка. Я разглядел.

- Нельзя, брат.

Усмехаюсь, глуша взрыв агрессии внутри.

- Даже мне нельзя? - спрашивает насмешливо.

- Даже тебе нельзя.

- Не привязывайся, Ян...

- Хуйню не неси... - выдвигаю ровным голосом.

- Увези ее в клуб.

- Нельзя ей в клуб. Пусть здесь будет.

- До добра не доведет. - говорит уже серьезно.

- Не загоняйся. Надоест, отдам... Владу... или еще кому... Останется здесь работать.

- Предчувствие херовое. Избавься от нее, брат.

Глава 22

- Спасибо огромное. - говорю Лидии, убирая за собой посуду после ужина.

Та, как обычно, даже ухом не ведет, но я привыкла. Она такая со всеми, не только со мной.

Выхожу из кухни и вижу, как Михаил, шагая по коридору, несет черный пластиковый ящик.

- Принимай. - ставит его на пол и упирает руки в бока.

- Что это?..

- Мне дали список. Я заказал в городе.

Присаживаюсь на корточки и беру в руки упаковку хозяйственных перчаток. Затем замечаю в ящике два разных секатора, маленькие грабельки, лопатку, небольшой опрыскиватель и две бутылки с какими-то средствами от вредителей.

- Это что?.. Это для розы?

- Не имею представления, - пожимает плечами мужчина, - мне Дашка... кхм... Дарья написала, я заказал.

- Спасибо!

Поднимаюсь на ноги и, подхватив ящик, тащу его к чулану.

- Дай мне! Я сам!..

- Спасибо... - посылаю в спину, - я вечером займусь кустом.

С той ночи, когда Лютый пришел в мою комнату прошло уже девять дней, а он ни разу больше здесь не появился. Ни его, ни его брата, ни их приближенных я больше не видела.

Слышала краем уха обрывки фраз о том, что они с Адамом уехали в Казахстан по делам, слышала, как шептались о каких-то поставках оружия.

Не поняла, чем именно они занимаются, но, кажется, бизнес не совсем законный.

Как бы то ни было, за эти девять дней я успела успокоиться. Почти перестала трястись от страха ночью и вздрагивать всякий раз, когда за дверью раздавались чьи-нибудь шаги.

Страх и ненависть к Лютому стали частью меня, и поэтому я ценила каждый день, что его не было. Выполняла мелкие поручения Дарьи и по вечерам ходила гулять на задний двор.

Трубы из-под розы убрали уже на следующий день после нашего разговора с Дарьей, а вот инструменты я попросила только вчера.

Довольно улыбнувшись, захожу в техпомещение за ведром и тряпкой и иду убирать расположенную тут же, на первом этаже, комнату отдыха.

В это время в ней обычно никого. После ужина мужчины обычно уходят в тир, на конюшню или поднимаются в свои комнаты.

Да и работа не сложная - смахнуть пыль с двух подоконников, плазмы, собрать с журнального столика крошки от сухариков и чипсов, пропылесосить и помыть полы.

Не теряя времени, помня, что на заднем дворе меня ждет мой розовый куст, принимаюсь за дело. Протираю все поверхности, тщательно очищаю диван и кресла, а когда выключаю пылесос, слышу доносящийся с улицы шум.

Отставив его в сторону, подхожу к окну и вижу, что вся территория перед зданием заставлена черными машинами. Замираю, почти не дыша.

Мне не следует смотреть, но я не могу перестать делать это. Оправдание есть, да - чем больше я знаю, тем больше шансов выбраться отсюда.

Вооружившись мокрой тряпкой на случай, если кто-то войдет, встаю у окна так, чтобы меня невозможно было увидеть снаружи.

Колени слабеют от страха, но я смотрю.

Их много. Около двадцати человек, кое-кто с оружием, и я делаю вывод, что они из охраны.

Этот тоже здесь. Стоит в толпе, разговаривая с другими мужчинами, не выделяясь среди них ни внешним видом, ни поведением, но одного беглого взгляда достаточно, чтобы понять - он здесь главный.

Вонзая ногти в ладони, скриплю зубами. Если бы ненавистью можно было убить, он бы прямо сейчас упал замертво.

Однако в этот момент задняя дверь одного из джипов открывается и из него выходит девушка.

Дыхание застревает в горле осколками стекла. Я цепенею.

Махнув кому-то рукой, она уверенно идет к нему и, встав рядом, кладет ладонь на его плечо.

Продолжая разговор, Ян словно не замечает этого, и я понимаю - они пара.

Она его женщина, верно?..

А я?.. Он рассказывал ей, что делал со мной?..

Сердце проламывает ребра, а тряпка неожиданно валится под ноги.

Не смотреть. Плевать.

Отворачиваюсь, поднимаю тряпку и бросаю ее в ведро.

Это даже хорошо. Да. Это, определенно, к лучшему!

Господи... если это его девушка, значит, он больше не тронет меня?..

В запале, через удушье и шум в ушах, руками, позабыв о швабре, вымываю полы и сбегаю в свою комнату.

Опустив жалюзи, но раздвинув ламели, я наблюдаю, как машины постепенно разъезжаются, и вместе с ними редеет толпа. Литовских и той девушки не видно, а через полчаса двор вовсе пустеет.

Еще через тридцать минут я отваживаюсь выйти из комнаты и спуститься на первый этаж. Дохожу быстрым шагом до чулана, забираю с полки пластиковый ящик и вместе с ним иду на выход.

Быстрым шагом огибаю здание и оказываюсь на заднем дворе, где меня ждет мой куст.