Запрещенная - Лилиана Карлайл

Видео зернистое из-за плохого освещения. Оно снято кем-то из зрителей, окруженных людьми, поднимающими руки, предлагая цену за тех, кто находится на сцене.

— О, черт. — Я шиплю.

Там изображена женщина с завязанными глазами и кляпом во рту, которая изо всех сил пытается удержаться на ногах. Она хнычет, но ее крики заглушаются насмешками и ревом мужчин в зале. В конце концов, она покидает сцену, унесенная Альфой.

Калум рычит так громко, что стол дребезжит. Лукас в шоке смотрит на экран, и я рычу.

— Аукционы, — шиплю я.

— Ходят слухи, что они не чипированы и не спарены, — продолжает Лукас, его глаз подергивается. — Мы вылетаем сегодня вечером. Самолет будет готов через несколько часов.

Я в ярости. Я испытываю отвращение.

Но я также опустошен.

Амелия.

Ее лицо мелькает в моем сознании, и трудно скрыть боль, которая отражается на моем лице. Находиться в нескольких милях от нее достаточно тяжело.

Но находиться на другом конце света — это…

Немыслимо.

Я медленно теряю рассудок.

Нужда и отчаяние разливаются по моему телу, и стыд превращается в гнев. Я встаю со стула и швыряю его через комнату, наблюдая, как ножки разлетаются на куски. Калум и Лукас молча наблюдают.

Я выхожу из комнаты, отчаянно пытаясь взять себя в руки, чтобы не сдаться, как последний трус.

* * *

Я собираю свои вещи.

Это достаточно просто. Есть только кое-какая одежда и мой паспорт, а также легко спрятанное оружие.

Я готов править адским пламенем. Убивать всех до единого из Спасателей и улыбаться при этом.

Вот кто я. Это то, что я делаю.

Но в моей голове формируется другой план, который, я знаю, иррационален.

Я не буду развлекаться этим, потому что это невозможно.

Для нас обоих будет лучше, если я буду держаться подальше, по многим причинам.

Но каждый инстинкт во мне кричит иди к ней.

Я стою на заднем крыльце, разглядывая деревья вдалеке, погруженный в свои мысли.

Возможно, Амелия уехала из города.

Это лучший способ для нас обоих.

Но если бы она не ушла…

Мне нужно увидеть ее в последний раз.

Позволить ей накричать на меня. Ударить меня. Проклинать меня.

Мне нужен ее гнев.

Ее теплота.

Блядь.

Позади меня кто-то откашливается, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Арию с понимающей улыбкой на лице.

— Не возражаешь, если мы немного поговорим? — Спрашивает она.

Я готов сказать ей нет, но она быстро добавляет: — Я здесь не для того, чтобы говорить тебе, что ты поступаешь правильно.

Это останавливает меня. Я поворачиваюсь к ней с любопытством. — Что ты имеешь в виду?

Она вздыхает и качает головой. — Калум может быть мудаком.

Я усмехаюсь. — Да. В этом нет ничего нового.

— Но есть кое-что о нас, о чем я сомневаюсь, что он тебе рассказал, — говорит она.

Я хмурюсь. — Что?

Она прикусывает губу, как будто раздумывая, сказать мне или нет. — Калум был влюблен в меня, когда думал, что я Бета, — признается она.

Я замираю. — О чем ты говоришь?

— Я удалила свой чип и замаскировалась под Бету, — объясняет она. — Калум все еще хотел меня, даже до того, как действие моих подавляющих средств закончилось. И когда он узнал, что я Омега, он был готов оставить меня, даже если я не была его парой.

Для меня это новость. Калум никогда не рассказывал всю историю о том, как он встретил Арию.

Я смотрю на нее так, словно у нее выросла вторая голова. — Калум бы так не поступил. Он всегда…

— Следует правилам, я знаю. — Она закатывает глаза. — Но я думаю, именно поэтому он ведет себя с тобой как мудак. Ты влюблен в Бету и не стыдишься этого. Ты не боролся с чувством вины, как он.

Ее слова находят отклик в моей груди.

Ты влюблен в Бету.

ДА. Я.

Это универсальная истина. Я отказывался принимать это до сих пор.

Я люблю ее.

Она любит меня.

Ария криво приподнимает губу. — Ты не осознавал этого до сих пор, не так ли?

Я качаю головой. — Я просто знал, что она нужна мне, — тихо говорю я. — И что я не мог держаться от нее подальше.

— Я знаю, что сейчас неподходящее время, — продолжает она. — Ты должен был уехать сегодня вечером. Но я просто говорю… может быть, тебе не стоит отказываться от нее.

— Я подверг ее опасности, — огрызаюсь я. — То, что она связана со мной, ставит перед ней цель.

Ария смотрит на меня с любопытством. — Ну, если она знает, кто ты, и все еще хочет тебя, тогда это действительно твое решение?

— Конечно, это так, — рычу я, но она невозмутима.

— Приведи ее на конспиративную квартиру, — настаивает она. — И если у парней будут проблемы с этим, мы с Хлоей поговорим с ними.

— Почему вы помогаете мне? — Наконец я спрашиваю.

Она усмехается. — Ну, за то время, что я работаю в Центре, ты превратился из умного Джейкоба в ходячего зомби. Мы с Хлоей тебя прикроем. Забирай свою девушку.

Я действительно не должен.

Мы уезжаем менее чем через три часа.

Этого времени едва хватает, чтобы вымолить у Амелии прощение, не говоря уже о том, чтобы убедить ее позволить мне высадить ее на конспиративной квартире с двумя Омегами, которых она не знает.

Я качаю головой. — Она Бета, — говорю я. — У нас нет будущего.

— Тогда сделай его, — просто говорит Ария.

— И как, черт возьми, мне это сделать? — Я спорю. — Это. Не. Сработает.

— Если ты любишь ее достаточно сильно, у тебя все получится, — настаивает она.

Она права.

Я должен больше спорить, потому что с рациональной точки зрения это безумие.

Но к черту это.

Мне нужно увидеть ее, черт бы все это побрал.

К черту правила.

К черту общество.

И к черту биологию.

Я собираюсь заставить это сработать.

Кто-то прочищает горло, и я замечаю Лукаса, стоящего в раздвижном стеклянном дверном проеме.

— Верни ее сюда как можно скорее, — говорит он со смиренным выражением лица. Я приподнимаю бровь.

— Ради всего святого, перестань ухмыляться. Просто верни ее сюда, чтобы мы могли уйти.

— Хлоя до тебя добралась, да? — Говорит Ария, дерзко улыбаясь Лукасу.

Он закатывает глаза, затем смотрит на меня. — Я даю тебе пятиминутную фору, прежде чем скажу Калуму.

Я выбегаю через парадную дверь.

* * *

Моя кожа гудит от желания, когда я подхожу к ее квартире.

Она будет сражаться со мной по этому поводу.

Но если я смогу затащить ее упрямую задницу в машину, я все ей объясню и буду пресмыкаться до конца своей гребаной жизни, если понадобится.

Я люблю ее.

Я отвергну любого или что угодно, что встанет у