Я тебе больно - Чарли Маар

и спортзал на этаж выше — бесплатно в отдельные часы. Разрешено писать заявление на бесплатные горячие обеды. Лечение у стоматолога тоже оплачивается. Хватай список клиник — и вот тебе здоровые зубы. Будь понаглее и посмелее. А то вечно ты всё и всем, а тебе никто и ничего.

Динка запихивает в рот кусок омлета, довольно прикрывает глаза и снова отпивает кофе.

— Жертвенное мышление в Москве тебе не поможет. Здесь люди другие. Нужно биться за своё место под солнцем. И кстати, — Дина указывает на мой телефон. — Это касается и разбрасывания рабочими местами. Я, конечно, не знаю, что тебя подтолкнуло искать новое место, но вот что тебе скажу — выше или такую же зарплату как в БагримовСпортСтрой найти трудно. В основном, это либо у наших партнёров или у конкурентов. Но ты уверена, что туда попадёшь? И ещё — ты уверена, что не столкнёшься с теми же проблемами и трудностями? Подумай об этом прежде, чем идти на такой шаг.

Динка включает кран и споласкивает тарелку под водой.

— За омлетик и салатик спасибки. Ладно, пойду я одеваться, пока не опоздала. Че мы вместе сегодня поедем?

— Да. Я уже собрана. Подожду тебя, — кивнув, смотрю на Дину, которая выбегает из кухни.

Уже второй человек говорит мне про то, что рабочими местами так разбрасываться не стоит. А Дина ещё и сама меня в компанию привела.

Привычное чувство вины змейкой заползает в грудь и впивается острыми зубами в сердце.

Ну и здравый смысл тоже твердит своё. Хочется выйти на действительно достойный доход, набраться опыта, получить новые возможности.

Если постоянно метаться, то в моей жизни так никогда и ничего не изменится.

Вот на встрече вчера Багримову с Ахметовым понравилось моё предложение по новому проекту. Если я буду работать дальше, то, возможно, сумею добиться ещё больших высот.

Сегодня я подала через сайт документы на загран паспорт. Не уверена, что куда-то полечу, но что если и границы страны для меня будут сдвинуты? Это хорошая возможность вырасти по карьерной лестнице.

А насчёт отдыха… Дина тут тоже права. Я практически никогда не отдыхаю. И мне всегда дискомфортно, когда я пользуюсь благами, которые предоставляются просто так.

Наверное, что-то всё же стоит изменить в своём мышлении. Может, не всё, но хоть что-нибудь.

Глава 25

Асти

— Я уже бегу! Клянусь, что почти на месте, но чёртов лифт не хочет приезжать! — снова жму и жму на кнопку, в надежде, что проклятая кабина, наконец, спустится и поднимет меня на нужный этаж.

Плечом прижимаю телефон к уху, а в руках держу стопку документов, которые ездила забрать из ЛивсМетод. Алька мне уже телефон оборвала, и вот сейчас тоже галдит в трубку, что документы срочно нужны к совещанию.

А я виновата, что этот ЛивсМетод чуть ли не в другой части города находится?!

Пролопатить такое расстояние, да ещё и под дождём — это вам не в магазин сходить.

Причём, только когда я уже подъезжала назад к офису, Аля заявила, что у нас есть служебный транспорт, и она думала, что я об этом в курсе и поехала на нём.

Ну, разумеется, нет.

Очень вовремя, конечно, она об этом заявила.

Я грязная, мокрая, злая и уставшая!

Ещё и папки валятся из рук.

— Шевелись уже! — сурово бью ногой по дверям лифта.

— Наверняка, после такого, он упадёт к твоим ногам со скоростью света, — позади раздаётся знакомый голос.

Я резко оборачиваюсь и упираюсь взглядом в Эмиля Рустамовича. Недавно он постригся. И сейчас выглядит практически не отлично от брата, если не считать его одежду. Вчера, когда он приезжал в офис в костюме, я чуть их не перепутала.

— Помочь? — выгибает он бровь.

На его кожанке сверкают капли воды. Волосы тоже слегка влажные.

— А как вы поможете пригнать этот лифт быстрее?

— Я имею в виду, с папками, — усмехнувшись, он кивает на кучу документов у меня в руках.

— Ах, да, простите… — могла бы и догадаться, что он не про лифт.

Позволяю Эмилю Рустамовичу взять у меня папки, после чего убираю телефон от уха и сую в карман. Аля уже сбросила вызов и наверняка нервно ждёт моего появления. Честно, я уже готова забить на чёртов лифт и пойти пешком по лестнице!

Последние дни какие-то в целом неудачные. Только я настроилась брать от жизни всё, как "всё" вдруг решило, что не готово мне отдастся.

Каждый день я устаю просто до поросячего предсмертного визга, и честно говоря, никогда не радовалась пятнице как сегодня.

Единственное светлое пятно за эту неделю — Багримов тоже много работает, постоянно в каких-то разъездах, и я почти с ним не пересекаюсь. Так что поспешное решение об увольнении принимать не приходится.

— С днём рождения, — неожиданно вспоминаю про то, что Эмиль Рустамович брат-близнец босса, а это значит, что у него сегодня тоже день рождения.

Хотя босса я не поздравляла. Ну, то есть, лично. Коллектив, конечно, поздравил.

— Спасибо, Асти. Так ты идёшь в клуб со всеми? Тебе рассказали, что вход свободный?

Я киваю.

— Да. Мне сказали, но я пока не решила. Что-то работы много в последние. Устала.

— Чем не повод расслабиться? — подмигивает Эмиль Рустамович, затем указывает пальцем на лифт. — Приехал. Заходи.

С облегчением выдохнув, я, наконец, прохожу в кабину лифта. Следом за мной заходит Багримов. Осталось доехать до нужного этажа, пока меня не убили за то, что долго промоталась с документами.

С Эмилем Рустамовичем в лифте я чувствую себя не так напряжённо, как с его братом. Но из-за того, что они одинаковые, мне без конца хочется разглядывать его. Чтобы не выглядеть глупо, я силовой воли заставляю себя смотреть куда угодно, но только не на него. Ещё определённый спектр напряжения вызывает факт того, что случилось между мной и боссом в кабинете, и что после этого Эмиль Рустамович явно заметил между нами некий конфликт.

У меня всё ещё имеются сомнения, рассказал ли босс о нас с ним брату?

Может и рассказал. Я-то на него не смотрю, а вот он меня разглядывает в открытую.

Когда лифт, наконец, приезжает, я выдыхаю, кажется, весь воздух из лёгких.

— Ну, наконец-то, Асти! — к нам тут же подлетает взолнованная Аля. — Здравствуйте, Эмиль Рустамович. Это документы на совещание?

— Я сам отнесу, Аль, — кивает Багримов и тут же направляется в сторону конференц зала.

— Ну ты, конечно, вообще! — взвизгивает Алька, когда он уходит. — Меня чуть не порвали в потроха.