Нарушенная клятва - Софи Ларк

И это идиотизм. Данте уже сказал мне, что Неро влюблен в девушку по имени Камилла, а Риона тоже увлечена кем-то другим. Так что ревновать тут не к чему. Ни капельки.

Тем не менее, я покидаю офис в странном настроении.

Когда мы опускаемся в лифте, Данте спрашивает: — Как дела с Рионой?

— Хорошо, — я киваю.

— Действительно хорошо? — спрашивает Данте.

— Да. Я имею в виду, у нас есть разногласия…

Данте хихикает.

— Еще бы. Но она замечательная. Как только ты проникаешь под колючую поверхность.

— Да, — говорю я. — Это то, что я нашел.

Я не собираюсь рассказывать Данте о своей ссоре с Рионой. Я определенно не собираюсь рассказывать ему о поцелуе. Это было чистой глупостью. Я больше так не поступлю.

Вместо этого я говорю:

— Хочешь, я поведу? У меня есть отличная машина.

Данте усмехается.

— Тебе виднее. Неро привез меня на какой-то безумной старой машине, которая, казалось, развалится на части, пытаясь везти меня. Не думаю, что в 50-х годах делали машины для людей моего роста.

— Я не думаю, что у них были люди твоего размера.

— Именно. Ты когда-нибудь видел качка 50-х годов? Они весили 178 фунтов и были насквозь мокрыми.

— Ты мог бы сделать настоящую карьеру в цирке, если бы мы смогли достать для тебя машину времени и вернуть тебя в старые добрые времена.

— Спасибо, — фыркнул Данте. — Никто не делает таких комплиментов, как ты, Лонг Шот.

У Данте есть адрес Люка Баркера, парня, которого Оран уволил после того, как тот, очевидно, попытался завязать отношения с Рионой на рождественской вечеринке компании.

С тех пор прошел почти год, так что мне кажется маловероятным, что парень все еще держит обиду. Тем не менее, стоит проверить каждую зацепку.

Мы с Данте едем к его дому на Петле. Это симпатичный дом в стиле Тюдор на улице, засаженной деревьями. Снаружи выглядит достаточно мило.

— Ты уверен, что он дома? — спрашиваю я Данте. — В середине дня?

— Да, — говорит Данте. — Я звонил ему ранее.

Несмотря на это, проходит довольно много времени, прежде чем Баркер открывает дверь после нашего стука. Я слышу звук чего-то опрокинутого в коридоре и раздраженное ругательство. Затем он открывает дверь, все еще одетый в банный халат и выглядящий небритым и с усталыми глазами.

— Что? — говорит он. Затем, заметив Данте: — Ах, да. Заходи.

Внутри дом гораздо менее ухожен, чем снаружи. Пахнет затхлостью и несвежестью, на кухне на столах валяются недоеденные коробки из-под еды. Маленький йорк бегает вокруг и лает нам на лодыжки. Баркер говорит:

— Заткнись, маленький ублюдок! — что собака полностью игнорирует.

На йорке надет сверкающий розовый ошейник со стразами. Это, а также подушки на диване с надписями «Живи, Смейся, Пей вино» и «Время для объятий» наводят меня на мысль, что не так давно здесь жила женщина. Но, вероятно, не сейчас, когда Баркер открывает холодильник, в нем оказывается только коробка с пиццей, дюжина бутылок Будвайзера и куча бутылок с приправами.

— Хочешь выпить? — говорит Баркер, доставая пиво для себя.

Полагаю, это не первая его порция за день.

— Конечно, — говорит Данте. Вероятно, он пытается казаться дружелюбным.

Баркер открывает пиво и протягивает одно Данте.

— Я в порядке, — говорю я.

Баркер долго отхлебывает пиво. Он смотрит на нас суженными, налитыми кровью глазами.

— Что все это значит? — говорит он. — Вы знаете, что я больше не работаю на «Гриффин, Брайар и Вайс».

— Да, — говорит Данте. — Я знаю это. Я хотел спросить, не мог бы ты сказать мне, почему они тебя уволили?

— Ты знаешь почему, — говорит Баркер.

— Нет, — спокойно отвечает Данте. — Не знаю.

— Из-за этой сучки, — говорит Баркер, делая глоток пива.

Яд в его тоне заставляет мое сердцебиение участиться.

— Ты говоришь о Рионе Гриффин? — говорю я, стараясь сохранить нейтральный тон.

— Да. Она все время флиртовала со мной… не могла отвести от меня глаз. Потом на вечеринке мы оба выпили. Одно за другим… и потом она пошла плакаться к своему дяде.

Я не могу представить, чтобы Риона «пошла плакаться» к кому-то. И я также не могу представить ее флиртующей с этим неряшливым мешком дерьма. Он старше ее по крайней мере на десять лет. И даже если бы он был выбрит, принял душ и одет в хороший костюм, у него все равно было бы такое самодовольное выражение лица, которое, я знаю, не понравилось бы ей.

— Что ты имеешь в виду под «одно привело к другому»? — говорю я, стиснув зубы.

Данте смотрит на меня. Он может сказать, что я начинаю злиться.

Баркер, кажется, не замечает. Он делает еще один глоток пива.

— Знаешь, — говорит он. — Мы разговариваем, выпиваем… на ней это платье с низким вырезом. Каждый раз, когда она двигается, я вижу верхнюю часть ее сисек, и она знает, что я это вижу. Она ведет себя, как заведенная, но вы же знаете, какие рыжие… в постели они просто гребаные животные. Так что она такая: «Извините», и идет к туалетам, и я вижу, как она идет, покачивая задницей, она определенно хочет, чтобы я последовал за ней. Так что я так и сделал, заталкал ее в ванную, задрал юбку и…

Не знаю, в какой момент истории я сорвался, но в следующий момент мои руки обхватили горло Баркера, и я прижал его к холодильнику. Я выкачиваю из него всю жизнь, а он рвет и мечет, и пытается оторвать мои пальцы от своей шеи.

Тот факт, что этот высокомерный кусок дерьма думал, что Риона заинтересовалась им, тот факт, что он последовал за ней в ванную и положил на нее руки… это заставляет меня хотеть убить его. Просто вычеркнуть его из этого мира.

Данте оттаскивает меня от Баркера, крича:

— Лонг Шот, полегче!

Я немного ослабляю хватку на горле Баркера, настолько, что он может говорить.

— Ты нанял кого-то, чтобы убить ее? — рычу я. — Ты пытался поквитаться, потому что она тебя уволила?

— Она не просто уволила меня! — прошипел Баркер, все еще пытаясь убрать мои руки со своей шеи. — Моя жена тоже меня бросила! Она разводится со мной! Она обчистила банковский счет, забрала мою машину и оставила меня с этой гребаной собакой!

— Это ты нанял кого-то, чтобы убить Риону? — рычу я ему в лицо.

— Что? Нет! — Баркер брызжет слюной. —