Мартышка для чемпиона - Алекс Коваль

— Ремизов меня прикончит…

— Поправочка: сначала кастрирует, а потом прикончит.

— …если узнает, что я трахнул младшую сестренку его жены — мне пздц!

— Четыре раза! — показывая четыре пальца, а то вдруг у парня плохо со слухом. — И это только сегодня, кстати. Но! Если ты меня покормишь, то четыре моих оргазма вполне могут стать смягчающими обстоятельствами твоего смертельного приговора. Обещаю, я попрошу Ярика убить тебя быстро, чтобы ты сильно не мучился, — улыбаюсь самой невинной улыбкой, имеющейся в моем арсенале.

Ответом мне становится жалобный скулеж, который, полагаю, означает много разнообразных и крайне нецензурных слов.

Хах.

Это страйк, самоуверенный засранец!

Глава 16

Марта

Мой желудок в раю.

Я в раю.

Сейчас случится новый оргазм, только на этот раз исключительно гастрономический!

Я подцепляю деревянными китайскими палочками удон (прим. японская лапша) и с довольным мурчанием всасываю губами пшеничную ленточку в рот, блаженно закатывая глаза. М-м-м! Обильно политая сладким соусом терияки лапша просто тает на языке. Этот WOK-ресторан — космос. Мало того, что с момента заказа до приезда курьера прошло всего тридцать минут, так еще и готовят, как боженьки! Никогда не ела ничего вкуснее.

В чем, в чем, а в доставке этот хоккеюга толк знает.

Я удобнее перехватываю картонную коробочку и тянусь свободной рукой за бокалом, стоящим на журнальном столике. Делаю глоток, смачивая лапшичку в желудке красным винцом, и поистине чувствую себя в этот момент победительницей по жизни. Красок в ощущение моего превосходства немало добавляет и подозрительный взгляд сидящего рядом со мной на диване молчаливого Бессонова. Уперевшись локтями в колени, парень провожает взглядом каждый мой вздох и улыбку, с каждым разом хмурясь все сильнее.

А мне нравится.

А я та еще зараза.

Он бесится, а я кайфую.

Издевательски улыбаюсь парню и чокаюсь своим бокалом о его бокал, который все так же нетронутым стоит на столике:

— За тебя!

Ответом мне служит прицельный выстрел взглядом в висок. Если бы у этого засранца были способности к телекинезу, больше чем уверена, он бы уже телепортировал меня прямо с диваном в окно. Полет был бы занимательным. С двадцать первого-то этажа! С этого этажа, кстати, кое-что еще занимательно — вид на город. Но последним у меня не то, чтобы было много времени полюбоваться. А жаль.

— Если ты пытаешься запугать меня взглядом — у тебя не получается, — подмигиваю и ставлю бокал на место. Усаживаюсь по-турецки, отчего футболка хозяина квартиры (но не положения — запротоколируем!) задирается, максимально оголяя ноги.

Арс это замечает. Вздыхает, качает головой и снова ерошит пятерней свою шевелюру. Еще пару таких движений, и его волосы точно начнут выпадать. Настолько нервно он их теребит. Опасно взмахнув своей коробочкой с лапшой, Бес бросает:

— И все-таки я поверить не могу, что ты — это реально ты! И что ты это от меня скрыла!

— Я — это реально я. И я ничего не скрывала. Я сама узнала, кто ты такой только на игре в понедельник. Ава меня потащила за Ярика поболеть.

— Ремизов меня убьет, — очаровательно сокрушается парень. — Я труп. Я буду кормить рыб в ближайшем пруду.

— Вероятно, — поддакиваю злобно я, подцепляя новую лапшичную ленту.

— И я совершенно не ощущаю твоего мне сочувствия!

— Да я вообще по части “сопереживания” не очень. Но могу дать совет, если хочешь.

Арсений молча разводит руками, мол, интересно, какой?

— Не стоит умирать голодным.

— Издеваешься?

— Беспокоюсь. Тебя за твое вранье, вероятнее всего, сошлют в ад. А там, я больше чем уверена, с разнообразием в меню — проблемка. Наверняка в таком жарком местечке подают исключительно острое и жирное, что просто фаталити для желудка. А ты же не хочешь вечность гореть с больным желудком? З — забота, Бессонов. У— учись.

— И — идти ты на хрен, Марта!

— Ну, как знаешь.

— Стой. Что? — шипит Арс, запоздало догоняя уходящий мыслительный состав.

— Что?

— Ты сказала “мое вранье”? Когда это я тебе наврал?

— А-а, это. Напомнить тебе, что ты представился туроператором? Ни слова про хоккей! Хотя я сказала, что терпеть не могу этот вид спорта и все, что с ним связано.

— Ты сама решила, что я путевки продаю!

— Да, а ты поддержал меня в моем заблуждении, чтобы бессовестным образом соблазнить и развести на секс…

— Кто кого еще развел…

— Так что в нашей паре ты определенно большее зло! — договариваю, пропуская Арсения слова мимо ушей.

— А ты просто…

— И ты первый начал! — перебиваю, тыча палочками в сторону парня.

— Если так разобраться, то первая начала ты, — щиплет меня за ногу негодяй. — Кто представился чужим именем? Да какая ты на хрен Маша, блин! Тебе оно даже не идет!

Переиграл и уничтожил. А этот гад не только детородным органом и записной книжкой с номерами ресторанов хорошо владеет, но и языком. И это я не в смысле… Вы поняли. Хотя, у нас тут не кружок монахинь. И в этом смысле у него с языком тоже все круто!

— То-то же, — кивает Бессонов, по-своему интерпретировав мое молчание. — Так что мы и в аду будем гореть вместе. В соседних котлах. Шах и мат, Царица, — хватает свои деревянные палочки, с остервенением тыча ими в коробочку с лапшой, запуская в рот полпорции сразу.

Вот это аппетит!

Какое-то время жуем молча. Я искренне наслаждаюсь вкуснейшим ночным ужином, ни капли не смущаясь своих недюжих аппетитов. Ибо перед кем тут красоваться? Я замуж за Бессонова не собираюсь, чтобы перед ним тут в “девочку” играть. Бессонов же явно что-то кубатурит в своей голове, активно работая челюстями.

В конце концов, когда в моей коробочке заканчивается лапша с курочкой, я жалобно вздыхаю, поскребав палочками по дну. Говорю:

— Ладушки, предлагаю сойтись на ничьей, — отставляю пустую посудину.

— А у нас что, было какое-то соревнование? — оглядывается Арс.

Я не отвечаю. Просто потому, что замечаю в коробке парня жирную, здоровую, аппетитную креветку, от вида которой мой рот наполняется слюной. Прикусываю губу и… не удержавшись, ныряю своими палочками в порцию лапши Арса, стаскивая морскую тварь.

Бессонов возмущенно «крякает», отодвигая коробку от меня подальше. Поздно. Креветка уже у меня, и я тут же закидываю ее в рот, чтобы не отобрал. Ам! Жую и улыбаюсь, что должно быть смотрится жутковато.

Бессонов закатывает глаза и цокает:

— Господи, ты из голодного края, что ли?

— А ты из пвемини дифарей, фто ли?

— Тебя не