Будет больно, моя девочка - Мария Николаевна Высоцкая

Май: «Ну гений, че!»

— Ты не переживай, у нас все нормальные, Тай, за исключением некоторых, — улыбаюсь, но, честно, уже не уверена в правдивости своих же слов.

— Будут друзья Арса еще, — как бы между делом вставляет Марат.

Тая смотрит на него. Он ей улыбается и, склонившись к уху, что-то тихо говорит. Улыбка на лице Таисии становится шире.

Пока они милуются, Марату звонят.

— На пять минут отойду, — Мейхер сжимает ладонь Таи и поднимается из-за стола.

Смотрю ему в спину и, переметнув взгляд на Таю, решаю проявить свое природное любопытство.

— Вы давно вместе?

— С июня. Немного.

— А где познакомились?

Тая будто уменьшается в размере. Горбит спину, зажимает ладони между коленей, бросает взгляд на маячащую у соседнего столика официантку.

— Это секрет?

— Нет. Я подрабатываю официанткой в ресторане недалеко от Александровского сада.

— О, я тоже летом подрабатывала у мамы в салоне. Администратором. Ну, точнее, помощницей администратора, — морщу нос.

— У твоей мамы свой салон?

— Маленькая сеть. Если будет время, звони, сгоняем на маник. Я угощаю.

— Спасибо.

Тая оглядывается. Мне кажется, делает это, чтобы убедиться, что Марата еще не видно на горизонте.

— Красивый пиджак, — делает мне комплимент. — Тебе идет белый цвет.

— Спасибо.

— Я знаю, зачем Марат тебя позвал, — Тая улыбается, но выглядит ее улыбка печально. — Он переживает, что я не впишусь в вашу компанию. Не хочет меня расстраивать. Ты что-то вроде группы поддержки, да? Марат хороший. Очень хороший. Мы когда познакомились, я даже подумать не могла, что он из очень обеспеченной семьи. Очень простой. Мне казалось, что такие парни, как Марат, ведут себя по-другому.

Очень хочется сказать, что зачастую именно так, как она думала, они себя и ведут. Далеко ходить не нужно, один Арс чего стоит.

Тактично молчу, конечно.

— Вот этот салат, — касается кончиками пальцев края тарелки, — стоит как мои джинсы. Я не дура и каждый день вижу людей, как ты или Марат, на работе. Он давно хочет меня с друзьями познакомить, а я всегда отказываюсь. Сегодня пришла просто потому, что некрасиво постоянно говорить ему нет. Да и, если честно, не хочу, чтобы ему было за меня неловко перед ними…

— Если у вас все серьезно, — кладу ладони на стол и смотрю Тае в глаза, — то ему должно быть глубоко плевать на мнение своих друзей, которые несут всякую чушь, — пожимаю плечами. — Не сахарный. Не растает. И вообще, ты знаешь, моя мама была самой обычной девчонкой из небольшого провинциального города. И отец у нее был алкоголик. И денег у них не было. Мой папа при этом был тем еще мажором, — смеюсь, — но он никогда ее не стеснялся. Так что кому и должно быть неловко в этой ситуации, так это тебе — от зашкаливающего абсурда! И прекрати жалеть Мейхера. Мужик он или кто?!

На последних словах немного повышаю голос. Но разве я не права? Если человек в отношениях не может защитить свою женщину от нападок, то, уж простите, все вопросики должны быть к нему.

Тая на секунды поджимает губы, а потом спрашивает:

— Что тебе сказал Марат, когда сюда позвал? Только честно.

— Попросил помочь.

Барабаню пальцами по столу, обдумывая, что буду говорить дальше, и решаю, что Тая мне импонирует куда больше семейства Мейхер. Поэтому выдаю правду:

— Он боится, что ты будешь чувствовать себя не в своей тарелке. Ну я вроде как гарант нормальности, — вздыхаю.

— Понятно.

— Но, вообще, Марат вроде хочет сделать как лучше.

Пересаживаюсь на диванчик к Тае.

— Так что выше нос. Прорвемся, — подмигиваю.

Марат возвращается почти сразу, как только я меняю место дислокации. Правда, не один. С Арсом.

Боже мой, ну этого-то сюда как занесло?

Кривлю лицо, бросая на Арса раздраженный взгляд. В ответ он только улыбается.

Когда смещает взгляд на Таю, рассматривает ее как какую-то зверушку. С явным превосходством во взгляде.

— Подружку притащила? — спрашивает у меня, продолжая пялиться на Таю.

Получается, он и правда не в курсе, что она девушка его брата. Вот это уже интересно. Марает ему даже сейчас ничего не сказал? Братья Мейхер не так дружны, выходит?

— Удивляешь все больше, — продолжает, плюхнувшись на диван в аккурат напротив меня. — Или подожди, — прикладывает пальцы к губам, — это что-то тип страшненькой подруги, но в другой плоскости? Чем тебя так привлекают эти убогие, Панкратова? Носишься с ними… Или… Точно! Таскаешь ее за собой, как ручную собачонку, чтобы она тебе в рот заглядывала? Ты, Майя, удивляешь меня все больше.

— Рот свой закрой! — психует Марат.

Вижу, как его рука, лежащая на столе, сжимается в кулак.

Арс хмурится. Медленно поворачивается к брату.

— Извинись, — цедит сквозь зубы Марат.

— Перед кем? Здесь есть кто-то, перед кем я должен извиняться? Ты когда успел от нее, — смотрит на меня, — эту заразу подхватить? Эта дружба, — кривит лицо, — плохо на тебя влияет.

— Ты глухой? Я сказал тебе, извинись!

— Ага, может, еще сплясать? Не агрись. Дома разберемся.

Тая в этот момент поднимается с дивана и выбегает в проход. Стук ее низких каблуков застревает у меня в голове. В ужасе смотрю на ее удаляющийся силуэт и впервые в жизни совершенно не знаю, что сказать. Да и нужно ли?

Марат толкает Арса в плечо и бежит следом за Таей.

— Че это было вообще? — Мейхер со слегка офигевшим видом смотрит вслед брату.

— Ты просто идиот, — проговариваю максимально спокойно. Без эмоций. — Заплатишь, — выпрямляюсь, наклоняюсь через стол, чтобы забрать сумку с диванчика, на котором сидит Арс, и тоже иду на выход.

Напоследок все же поворачиваюсь. Набираю в легкие побольше воздуха и произношу:

— Это не моя подруга, Мейхер. Это девушка твоего брата, и ты нормально так облажался.

Вижу, как Арс меняется в лице, только вот радости от этого не испытываю.

Привкус горечи во рту только усиливает эмоции от произошедшего. Ну вот как? Как можно быть таким мерзким? У него вообще сердце есть? А совесть? Хоть какие-то ее зачатки?

Марат же его брат…

Выхожу из ресторана быстрым широким шагом. Не могу оставаться там больше ни на минуту. Присутствие Мейхера душит. Если утром я злилась на него, как и все дни до этого, то теперь в прямом смысле ненавижу. Он гадкий, злобный, бестактный, а самое главное — бесчувственный!

Пальцы сами собой сжимаются в кулаки от досады. Я в своей жизни еще не видела таких людей, как он. Никогда. Каждый раз он пробивает дно, а после сегодняшнего ниже просто уже некуда.

Оказавшись