Будет больно, моя девочка - Мария Николаевна Высоцкая

— Пластырь. Силиконовый.

— Какой размер? Форма?

— Без понятия. Девушка ногу натерла.

— Поняла. Секунду. Оплата безналичная будет?

— Да, — вытаскиваю карту.

— Прикладывайте.

На телефон падает сообщение о списании денег. Засовываю пачку с пластырем в карман джинсов.

— Спасибо, — разворачиваюсь и двигаю к выходу.

На улице начинает темнеть. Это уже даже на сумерки не похоже. Фонари давно зажглись, температура по ощущениям опустилась минимум градуса на два-три с момента, как я вышел сегодня из дома после школы.

Почти восемь. Через полчаса мне нужно быть чуть ли не на другом конце города, и если учесть вечерние пробки, то я уже дико опаздываю.

Ускоряюсь. Панкратову нахожу там же, где и оставил. Стоит на носочках, высвободив пятки из туфель. Привалилась спиной к стене здания и пялится в телефон.

Подхожу ближе, и чем больше сокращается расстояние между нами, тем сильнее нарастает мое раздражение.

Правильная, аж бесит. В каждой бочке затычка. Когда Маратик вообще успел с ней задружиться? Такая любому черепушку голыми руками вскроет и мозги чайной ложечкой до последней капли выжрет.

— На, — вручаю Панкратовой ее пластыри. — Все?

— Спасибо, — шелестит, почти не разжимая губ, и вскрывает пачку. — Очень выручил.

Майя прячет телефон в сумку и поочередно лепит пластырь на свои стертые пятки. Если бы сам не видел, что она до мяса кожу стерла, фиг бы куда пошел.

К тому же, судя по всему, она встречалась с Маратом, из своих очередных благих побуждений. Она помогла моему брату, ну а я не развалюсь, если после этого помогу ей. Даже несмотря на то, что она меня бесит.

— Блин, — шипит Панкратова, упираясь ступней в асфальт.

— Что еще?

— Болит.

Майя вскидывает взгляд, потупленно смотрит мне в район кадыка.

— Слушай, ты не проводишь меня до такси? Туфли слишком сильно прилегают к ноге. Я вообще не представляю, как в них теперь идти. Еще и на пятку давит.

— А сюда вызвать не судьба?

— Это пешеходная улица, — вздыхает и смотрит на меня при этом как на скудоумного. — Нужно вернуться к ресторану. Так будет ближе. Оттуда я смогу сесть в такси.

— Иди.

— Тебе сложно, что ли?

Каждая ее фраза взрывает во мне очередной снаряд тротила. Она издевается? Это развод какой-то?

— Сама дойдешь. Ну или доползешь, тут уж как повезет, — разворачиваюсь, чтобы уйти.

Успеваю сделать ровно шаг, прежде чем Панкратова вцепляется в мое предплечье мертвой хваткой.

Прикрываю глаза буквально на секунду. Считаю про себя до пяти.

Я не люблю чужие прикосновения. Терпеть не могу, когда меня хватают какие-то левые люди без моего на то разрешения. Знаю, что она делает это специально. Уже привычно стряхиваю ее пальцы, правда, в этот раз, как только это происходит, она цепляется за меня снова.

— Мейхер, блин, у тебя корона с головы, что ли, упадет? Пошли уже, — тянет меня в другую сторону, используя как точку опоры.

На автомате делаю шаг. Чекаю время. Восемь пятнадцать.

— Я опаздываю. Ты можешь перебирать ногами быстрее? — тащу ее за собой.

— Не могу. Больно, говорю же.

— Сними туфли и иди босиком.

— Асфальт холодный. Не лето, вообще-то. Я не хочу болеть, — поясняет максимально спокойно, чем бесит еще больше. — Не так быстро. Замедли шаг! Арсений!

— Окей, — бью по тормозам так резко, что Майю заносит вперед, а потом по инерции тащит назад, потому что она по-прежнему за меня держится.

Чувствую, как ее вжимает мне в грудь. Смотрю вперед. Такими темпами возвращаться к ресторану мы будем минут двадцать.

Я опаздываю, а еще хочу побыстрее от нее избавиться.

— Есть идея, — отодвигаю ее от себя сантиметров на десять.

— Какая?

Майя моргает. Озирается. Огибаю ее по правой стороне. Оказавшись с ней лицом к лицу, без слов закидываю Панкратову на плечо. Так будет явно быстрее.

— Эй. Поставь. У меня будет кровоизлияние в мозг.

— Я только обрадуюсь. Звук убавь.

— Ты хам, в курсе?

— Еще как, — ухмыляюсь, ускоряя шаг.

Майя в этот момент щиплет меня за бок. Не реагирую, чем, судя по всему, только раззадориваю эту стерву.

— Я тебя сейчас брошу.

— Не страшно, — заливается смехом. — Ты зачем вообще приехал? — орет на всю улицу, продолжая смеяться. — Думаешь, я переманю твоего брата на сторону добра?

— Замолкни уже.

— Думаешь, да?

Она продолжает хохотать, привлекая к себе еще больше внимания.

— Раз ты сегодня проявил благородство и купил мне пластырь, то точно должен извиниться перед девушкой Марата, Арс. Точно должен.

— Я. Никому. Ничего. Не должен, — проговариваю все это ей в лицо, скинув Майю на землю.

Панкратова балансирует на своих каблах, преспокойненько держась за мои плечи.

— Это я уже слышала, — растягивает губы в улыбке.

Просто непробиваемая девка.

Бесспорно, я приехал сюда, чтобы выяснить, что у Марата с ней за секреты от меня. В последние месяцы он и правда ходит как пристукнутый. Максимально отстраненный. Не помню, когда мы последний раз вообще говорили с ним больше десяти минут. Это напрягает. Как и его ни с того ни с сего проснувшийся интерес к Панкратовой.

Где-то глубоко внутри желание Марата познакомить эту свою Таю с Майей, а не со мной, оставляет болезненный отпечаток. Мы с детства были вместе. Никаких секретов. Никаких конфликтов.

Все, что сейчас происходит, выбивается за рамки моей привычной реальности.

— Все же советую подумать. — Майя переступает с ноги на ногу, морщит нос и вытаскивает из сумки смартфон. Открывает приложение такси. — Готово. Пять минут. Спасибо, что помог, — делает шаг назад, прижимая сумку к груди.

— Ага, — киваю, фокусируя взгляд на дороге.

Наконец-то между нами повисает долгожданная тишина. Майя крутит головой в ожидании такси. Скольжу взглядом по ее ключицам, выпирающим из-за спущенного по плечам пиджака. Медленно поднимаюсь выше. Фокусируюсь на ее прикушенных губах.

— Моя машина!

Смаргиваю накатившее оцепенение.

Панкратова тем временем идет к тачке. Открывает дверь, машет мне рукой и юркает в салон.

Хмурюсь. Сглатываю и, тряхнув башкой, замечаю, что моя машина тоже подъехала.

* * *

В дороге провожу как минимум час. Мозг все это время взрывается от мыслей. Что это вообще такое было?

Моргаю. Хаотично воспроизвожу все события, начиная с моего прихода в ресторан, по памяти. Видеоряд замедляется именно в тот момент, когда я закидываю Панкратову на плечо.

Пытаюсь понять эмоции, которые испытывал в то мгновение. Докопаться до истинных чувств. Осознать. Но из раза в раз напарываюсь на бетонную стену, от которой все мои вопросы отскакивают на каких-то сверхскоростях.

Подсознание выуживает из потока сознания фрагмент, когда Майя прикусывает нижнюю губу и откидывает