Анатомия бабника - Синди Мэдсен

Иногда я сомневался, что имею достаточно сострадания, чтобы быть социальным работником. Я не мягкотелый, и разговоры по душам — это не совсем мое. Но я знал, если ребенок в беде, я сделаю все чтобы помочь ему. Вероятнее всего даже полезу в драку с любым, кто попробует навредить детям. И это еще больше беспокоило меня. Сделаю ли я на этом карьеру или окажусь в тюрьме?

Чем больше я думал, тем лучше для меня было заключить контракт с НХЛ и зарабатывать достаточно денег, чтобы помогать детишкам. Так от меня будет больше пользы и для них, и для разных социальных программ. Но моя упертая, намерен-доказать-всем-что-статистика-врет сторона говорила, что мне все равно нужен диплом. После этого, возможно, я почувствую, что действительно заслужил шанс, что предоставил мне колледж.

К тому времени, как принесли наше пиво, я загнал восьмой шар в лунку. Может, намеренно, чтобы дать ей повод для еще одной партии.

— Твоя техника отвлечения сработала. Теперь, когда я знаю, что ты играешь грязно, думаю, я заслужил шанс отыграться.

Уитни взяла бутылку пива, и на ее лице появилась полуулыбка.

— Отыграться? Тебе предстоит нелегкая задачка.

Прежде чем я успел ответить, она спрыгнула со стула, схватила кий и слегка наклонилась. Достаточно близко, чтобы я смог разглядеть веснушки на ее носу.

— Ты и понятия не имеешь, как грязно я могу играть.

В комнате становилось жарко, и на моей коже появился пот. Репортерша со мной флиртовала, что давало мне право флиртовать в ответ. Как только она направилась к столу, я поймал ее за талию.

— Не так быстро, — сказал я. — Ты начинала в прошлый раз. Сейчас моя очередь, маленькая обманщица. — Я покачал головой и убрал руку, прерывая контакт, а затем выпил половину пива за несколько глотков, собрал шары и начал следующую партию.

Когда мы ходили вокруг стола, я хотел «случайно» столкнуться с ней, но не торопился. С ней следовало действовать медленно, чтобы она не отдалилась, поэтому я возобновил разговор и заказал нам по еще одной бутылке пива.

— Откуда ты, Репортерша? — спросил я, пока решал, по какому шару ударить в этот раз. — Я слышу намек на южный акцент.

Он появлялся все больше с каждым ее выпитым глотком. Это было очаровательно.

Я прицелился, но взглянул на нее через плечо, когда не услышал ответа. О да, она пялилась на мою задницу. Один ноль в мою пользу.

— Ты прав, — ответила она и улыбнулась. — Я из Кентукки. А что насчет тебя, Хоккеист?

Я пропустил прозвище мимо ушей, решив, что заслужил это.

— Нью-Йорк.

— Это город или штат? — в ее голосе появился интерес, который невозможно было не заметить.

— Я из Бронкса.

— Значит практически из города.

Полагаю, так казалось остальным людям. Но район, из которого я был родом и часть этого района очень отличались.

— Это круто, — она села на край игрального стола лицом ко мне. Если бы я был серьезно настроен на игру, то указал бы на то, как из-за этого все покачнулось в левую сторону. Мне пришлось скорректировать свой удар. Но прямо сейчас я был больше настроен на девушку и ее благоговейное выражение лица.

— Мне всегда хотелось поехать в Нью-Йорк. Первоначальный план состоял в том, чтобы начать с Бостона и колледжа и потихоньку двигаться в этом направлении. Там самые передовые и старейшие газеты. Ты знал, что «Нью-Йорк Пост» — это старейшая ежедневная газета?

Я положил одну ладонь возле ее бедра и поставил кий перед пахом на случай, если вдруг она переусердствует с размахиванием ногами.

— Не могу сказать, что знал это раньше.

— Да, большинство людей считает, что первой была «Таймс», потому что она популярнее. Представляешь, каково это было ждать целую неделю, чтобы узнать новости? Безусловно, это были всего лишь законы и факты про масло, патоку и хлопок, но все же.

Я не мог даже вспомнить, когда в последний раз читал газету или смотрел новости, но не иметь доступа к «Евроспорту» (Примеч.: «Евроспорту» — спортивный телевизионный канал) на протяжении нескольких дней было бы жестоким и необычным наказанием.

— Так значит, ты бы предпочла работать на «Пост» вместо «Таймс»?

— О, нет, — сказала она, встряхивая головой. — Определенно, на «Таймс». В середине семидесятых «Пост» превратился больше в таблоид. — Она посмотрела на стол, будто забыла о нашей игре. — Упс. Я загораживаю тебе обзор.

Я положил руку на ее ногу, удерживая девушку на месте.

— Не беспокойся. Я справлюсь. Даже с твоими грязными уловками и попытками помешать мне.

Я выполнил свой удар, и шар залетел в лузу с приятным «тук».

— Так зачем ты приехал в колледж именно сюда? — спросила Уитни, когда я выпрямился. Я почти мог слышать ее: «Как ты мог оставить такое замечательное место?» — Полагаю из-за хоккея, но, думаю, у тебя были и другие варианты.

Каждое письмо из колледжа доставляло мне столько радости, что казалось, будто Вилли Вонка вручает мне золотой билет. (Примеч.: Вилли Вонка — герой сказочной повести Роальда Даля «Чарли и шоколадная фабрика», а также одноименной экранизации). Оно давало свободу и реальный шанс на лучшую жизнь. Беспокоясь о том, что, позволив себе надеяться, я, в конце концов, останусь раздавленным, я почти боялся даже мечтать о том, что хоть какие-то колледжи примут меня. Что уж говорить о других вариантах.

— Мне нужно было уехать как можно дальше. К тому же в Бостоне была лучшая команда, и Дейн собирался сюда, так что…

Как только, я произнес это, мне захотелось взять свои слова обратно. Мне было слишком комфортно разговаривать с ней. И все из-за этих завораживающих голубых глаз. Я чувствовал прикосновение ее коленки к моему бедру, гипнотический аромат ее парфюма.

— Почему тебе нужно было уехать?

Конечно же, она спросила об этом. Ничего другого от репортера я и не ожидал. Итак… ложь, диверсия или правда? Не это ли я всегда спрашивал у себя, когда всплывал вопрос о моем прошлом? Я был тем, кем был. Но это не означало, что у меня было желание делиться с людьми подробностями.

— Извини, — сказала она. — Думаю, это довольно личный вопрос.

Черт. Теперь она чувствует себя неловко. Я заметил это по тому, как она схватилась за край