Хулиган. Его тихоня - Эла Герс

— Ксюш, замолчи, — пробормотал Леша и оперся локтем о стол, подбородком о кулак, а затем наклонился к моему лицу. — Ты рассказала ей, как накинулась на мои губы?

Я на секунду выпала из реальности от удивления с его слов.

— Я этого не делала! — возмутилась я.

— Еще как делала.

— Но это же ты поцеловал меня первым! — напомнила я, начиная сомневаться в собственной здравости.

Серебристо-серые глаза Леши сверкнули, и я сразу поняла, что он настроен на дразнящий лад.

— Ты глазами умоляла меня поцеловать тебя.

— Я этого не делала!

— Делала. Ты была так возбуждена, что почти позволила мне трахнуть тебя на скамейке.

Я почувствовала, как к моему лицу подступил румянец от его грязных слов. Как хорошо, что за соседними от нас толиками никто не сидел, иначе я бы умерла от смущения. Ведь Леша говорил со мной совсем не шепотом.

— Кстати, твои губы были восхитительны.

О Боже…

Пожалуйста, кто-нибудь заткните его!

В его глазах плясали черти, когда он смотрел на меня сверху-вниз. Он наклонился к моему уху, и, клянусь, мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Я хочу поцеловать тебя прямо сейчас.

Я откинулась назад и уставилась на него во все глаза. Он это серьезно?! Я начала открыто паниковать. Неужели он забыл, что в кафетерии полно людей, которые украдкой смотрят на нас? Я думала, что Леша не станет целовать меня в универе, если я не стану ему врать!

Пока я сидела, замерев, Леша выпрямился, не сводя с меня глаз. Я настороженно уставилась на него, гадая, какой будет его следующая игра. Я была рада, что он перестал быть задумчивым, но справляться с его дразнилками тоже было невесело.

Мой взгляд скользнул к еде и мне в голову пришла гениальная идея. Прежде чем он успел что-либо предпринять, я набросилась на еду, набивая рот. Если мой рот будет забит, то он, наверное, и не подумает меня поцеловать, верно? Будем надеяться…

Когда я пыталась затолкать кусок хлеба в рот, его рука остановила мою.

— Ксюша, твою мать, остановись. Подавишься ведь, — я услышала, как он недовольно пробормотал, но его голос при этом прозвучал забавно.

Подавиться? Отличная идея. Почему я до этого сама не додумалась?

— Если ты думаешь, что это остановит меня от того, чтобы поцеловать тебя прямо здесь и сейчас, то ты ошибаешься.

Мне удалось проглотить еду и прохрипеть:

— Ну нет, пожалуйста.

— Ты была права.

Я нерешительно посмотрела на него, сопротивляясь желанию закрыть рот руками.

— В чем? — с опаской спросила я.

Он кивком указал на принесенный мной контейнер с обедом, который теперь был пуст.

— Ты делаешь убийственную пасту.

На моих губах появилась улыбка и я смущенно пробормотала:

— Спасибо.

— А теперь поцелуй… — прохрипел он, наклоняясь ко мне.

— А теперь пора на пару! — воскликнула я, посмотрев на экран телефона. — Время!

Леша недовольно выдохнул, но послушно встал из-за стола и повел меня к аудитории.

6.3. Пятьдесят оттенков стыда

POV Леша

Я уже не был уверен, что играл какую-то роль с Ксюшей.

И это выводило меня из себя.

Я начинал сходить с ума, когда дело касалось ее. У меня совершенно не было времени на это. Но она морочила мне голову, проникая под самую кожу. И с каждым днем она проникала все глубже и глубже, прорывая себе путь внутрь.

А я позволял ей.

Блять, блять, блять!

Я изо всех сил старался не поддаться искушению. Мать вашу, я пиздец, как старался. Но с каждым поцелуем, с каждой улыбкой, которую она дарила мне, с каждым прикосновением и объятием во мне что-то зажигалось. Это было похоже на огонь, разгорающийся внутри, согревающий пустоту, которую, как я думал, полностью контролировал. Это был огонь, который, помимо прочего, обжигал мне грудь, потому что я знал, я, блять, знал, что Ксюша не предназначена для меня.

Я был зол, когда забирал ее в четверг утром. Зол на себя за то, что позволил ей зайти так далеко, и зол на своих парней за то, что они так медленно работали. Каждый день, когда мы так и не выполняли план, был днем, проведенным с Ксюшей, и еще одним днем попыток удержать себя от совершения глупых ошибок, которых я не мог себе позволить.

Ксюша, должно быть, почувствовала, в каком хреновом настроении я был, потому что, открыв дверь, она сразу же притихла. Она всегда была тихой. Но что-то всегда отражалось в ее глазах. Что-то, чего я не совсем понимал, но что бы это ни было, это касалось меня.

— Доброе утро, — сказала она своим мягким, мелодичным голосом.

Я ничего не ответил, но мне и не нужно было отвечать, мой поцелуй вышел довольно самодостаточным.

Ксюша была прекрасна этим утром.

Впрочем, она всегда была прекрасна для меня.

Я отстранился, развернулся к своему мотоциклу и покачал головой. Мне нужно было сосредоточиться на своей роли. Мне нужно было как можно скорее покончить с этим, нужно было убраться из ее жизни. Ей нужно было убраться нахуй из моей дерьмовой жизни. Потому что она заслуживала лучшего.

Я так глубоко задумался, что едва не пропустил прикосновение мягкой ладони к своей. Я резко вздохнул и посмотрел на нее сверху-вниз. Ксюша держала меня за руку, стараясь не отставать.

В моей груди тотчас разлилось тепло, подобно лаве.

Она никогда не касалась меня первой. Никогда. Хреновое настроение, в котором я пребывал, рассеялось в одно мгновение, и я почувствовал, что начал расслабляться, как всегда, когда она была рядом со мной.

Ксюша больше не пыталась проникнуть внутрь меня, она уже была внутри.

А я был в заднице.

Когда она увидела, что я смотрел на нее, она обезоруживающе улыбнулась.

Да, я был в полной заднице.

День прошел, и это знание засело у меня и в голове, и в груди. Это было отстойно, потому что я просто играл роль. А еще отвратительно было то, что я все время думал, каково это — быть с ней по-настоящему, не потому что я должен был притворяться ее парнем ради достижений своей цели, а потому что я хотел, чтобы она была моей девушкой.

С этими мыслями я направился в сторону ее аудитории. Но я остановился и нахмурился, увидев пустое пространство.

Блять.

Я достал из кармана телефон и, прочитав полученные сообщение, вздохнул с облегчением. Влад следил за Ксюшей, по моему наставлению, и сообщил мне ее местоположение, добавив, что мне стоило поторопиться, так как он хотел поскорее оказаться дома,