Влюбиться под бой курантов - Марина Кудрявцева

Когда Леша закончил играть, все захлопали и завизжали, поддерживая музыканта.

— Обещай, что не исчезнешь и не пойдешь с Эдиком ругаться, — попросила я Захара.

— Что ты хочешь сделать? — как-то устало спросил он.

— Сыграть.

— Тогда я, конечно, никуда не уйду, — ободряюще улыбнулся мне самый лучший парень на планете. Как минимум для меня этой ночью.

— Леш, а мне можно на одну песню украсть у тебя инструмент?

Парень оглянулся, посмотрел на меня, словно прикидывая в уме, стоит ли мне доверять свою гитару, но в конце концов решил рискнуть и дать ее мне. Мы поменялись местами, теперь на стуле сидела я, а вокруг была толпа людей. Малознакомых мне людей, расположившихся кто где. Сидящих и стоявших людей. Совсем недавно не замечавших нападки Эдика на меня. Но сейчас все это было не важно. Я собиралась петь для себя. И для Захара и его друзей. Остальные меня не заботили. Почему-то только сейчас, в эту минуту, я поняла, что мнение других обо мне не так уж и важно. Эдик мог думать обо мне все что угодно. Как и его друзья. Как и однокурсники в универе. Как и Арсений и его семья. Как и многие другие, что сталкивались со мной каждый день. Знали ли они меня? Конечно, нет. Хотела бы я, чтобы они узнали меня настоящую? Раньше я этого желала думая, что так закончатся вечные придирки ко мне. Но сейчас мне было все равно на мнение этих людей. Они не обязаны узнавать меня. Я не обязана им нравится. Мы просто, как космические тела, ненадолго оказались на соседних орбитах, чтобы потом разлететься в разные стороны.

Поэтому сейчас я пела то, что мне нравилось, пусть многим эта песня бы и не пришла в голову:

— Мне нравится, что вы больны не мной. Мне нравится, что я больна не вами.

Мне подпевали. Многие знали эту песню, что не могло не порадовать меня. Как-то легко и незаметно закончился первый куплет и настал черед второго:

— Мне нравится, что можно быть смешной,

Распущенной и не играть словами,

И не краснеть удушливой волной,

Слегка соприкоснувшись рукавами.

Я пела его уже смелее, глядя на Захара. Он улыбался. В его глазах был восторг. А я была рада, что смогла его порадовать. Он этой ночью перевернул мой мир, поэтому я была рада встряхнуть его мир.

— Это было очень хорошо! — пытался перекричать гомон всей толпы Миша. Ребята опять хлопали и визжали.

— Ты молодец, — хвалил меня Леша.

— Да, он в этот раз доверил свою малышку в хорошие руки, — подколол друга, появившийся около меня Захар.

— Это он о гитаре. Не люблю, когда она в чужих руках, но на таких вечерах это неизбежно.

— Понимаю тебя. Музыканты редко любят давать кому-то свой инструмент. Потом еще настраивать заново. — Леша понимающе кивнул, соглашаясь со мной.

— Мы вас покинем.

— Уже спать? — спросил Леша, забирая у нас гитару.

— Нет, фильм хотели посмотреть в комнате — пояснил Захар нашу попытку слинять из компании.

— Ну после такой-то песни можно и уединиться, — как гром среди ясного неба прозвучал голос Эдика, — Мне ты таких песен не пела, Даша.

9

Захар

АДЛИН, Килджо — Зима

Земфира — снег

Сергей Никитин — Никого не будет в доме

Эдик меня уже конкретно доконал. Сколько можно цепляться к девчонке. Уже вроде с ним и поговорили нормально, но нет же, все ему покоя нет.

Меня даже умилило, как Дашка пыталась меня спасти. Правда и позлило немного. Чего она испугалась? Думает я с ним не справлюсь?

— Мне ты таких песен не пела, Даша, — Эдик сделала какой-то мерзкий акцент на имени, протянув его.

— Ты бы не оценил, — отбилась Даша.

— Ах, ну да, мы же такие возвышенные. Мечтаем о чистой и светлой любви, ждем своего единственного. Думаешь, дождалась, принцесска?

— Нет, не думаю, просто он лучше тебя.

— А ты по всем параметрам сравнила? Я с тобой не спал, может я его бы в постели обошел.

— Сомневаюсь, — вставил свои пять копеек я, словив сразу два гневных взгляда — Эдика и Даши. Ничего, моя принцесса, отобьемся.

— Слушай, Эдик, не все в этом мире вертится вокруг постели, есть вещи, которые значат много больше.

— Платоническая любовь? Прости, не мой конек. Такое только таким сирым и убогим как ты подходит, все равно никто на тебя не посмотрит. Ну, кроме него. Но и ему может от тебя что-то надо. Может тоже с друзьями пошутил? Он, знаешь ли, уж слишком подозрительно в последнее время тобой интересуется.

Дашка обернулась и посмотрела на меня, в ее глазах отразилось неверие, сменившееся подозрением и болью. Ну только не это. Я эту ночь не позволю испортить. Я так старался, чтобы ей хорошо было в эту ночь, а этот придурок парой тупых фраз хочет все растоптать.

— Такой козел у нас только ты. Хотя нет, ты и твоя компания. Любите вы девчонкам голову дурить.

— Никто им ничего не дурит. Это у них мозгов не хватает в башке, если не понимают, чего от них хотят.

— Что значит интеречуется? — встряла в разговор, отошедшая от нахлынувших эмоций Дашка.

— А то и значит. Подходил со мной про тебя поговорить. И не раз. Думаю, хочется ему меня уделать за твой счет. У меня не вышло, но зато он сможет. Он же у нас такой весь хороший.

Я не выдержал. Это уже было слишком. Не хотелось, чтобы Дашка увидела этот мордобой, но сдержать себя я не смог. Схватил Эдичку за грудки и встряхнул, чтобы успокоился, но он лишь посмеялся.

— Ты угомонишься? Найдешь же приключений когда-нибудь на свою рожу.

— А чего я сказал? Все ведь правда. Все бабы одинаковые. Подавай им принцев. Только вот принцы их почему-то не удовлетворяют, они начинают им рога наставлять. Дашка, наставим ему рога? — подмигнул Лисичке этот придурок. — Конечно наставим.

— Плохие бабы тебе попадались, — резюмировал я.

— Да уж получше твоей шлюшки, — бросив красноречивый взгляд на Дашу, сказал Эдик.

Все. Конец. Капец.

Он мог бесконечно поносить Таню, мне до нее до лампочки было. Но Дашку я ему трогать не дам. Уж она-то точно к нему не вернется. Так что нечего ее с грязью мешать, итак натерпелась она от него.

Я ему вмазал от души, так, что он отлетел к своим дружкам. Больше я его трогать и не собирался. Но