Семёновы - Алекс-Мари

– Забирай, – Ольга отпустила щенка, легонько подтолкнув его к матери. Он тут же начал скакать, вставая на задние лапки. Барашка покорно легла и шесть бутузиков устремились к ее животу, желая получить порцию молока. Они пищали и тявкали друг на друга, отталкивали и тут же присасывались к освободившемуся соску. Эта возня умиляла Ольгу, и она бессознательно положила руку на живот. Малыш шевельнулся, привычно откликнувшись на прикосновение матери.

– Тебе-то, когда срок? – спросила полушепотом Светлана Павловна.

– В конце марта, – улыбнулась Ольга, – совсем чуть-чуть осталось.

– Счастливая! – вздохнула женщина, своих детей у нее не было.

Она накормила Ольгу шаньгами с молоком и долго не хотела отпускать. Они еще посидели, посмеялись, глядя на ораву кудрявых и пушистых хулиганов, потом Ольга засобиралась домой. Соседка уложила спряденную шерсть в тканевую сумку, туда же сверху сунула баночку облепихового варенья, гостинец для отца, он любил облепиху, но в их дворе она почему-то не приживалась.

– Светлана Павловна, – вдруг на пороге опомнилась Ольга, – а подарите мне одного щеночка?

– Да с радостью, Оленька, – захлопотала женщина, – выбирай любого!

Ольга выбрала того, храброго, с бабочкой, чмокнула его в теплый лобик и сунула себе за пазуху, застегнув замок чтобы малыш не замерз. Щенок возился под курткой, топтался по животу и пытался вылезти. Ольга придерживала его снизу, чтобы не выпал. Барашка заскулила, Ольга погладила ее по голове.

– Не скучай, Барашенька, мы будем приходить в гости!

Домой Ольга пришла оживленной. Выпустив на тканую дорожку щенка, она с радостью посмотрела на мать.

– Ну здрассте пожалуйста, – развела руками Наталья, – это что еще за недоразумение?

Щенок недолго переживал из-за перемены места жительства. Он тут же пошел осваивать территорию и первым делом напрудил лужу посреди коридора. Ольга засмеялась и неуклюже наклонилась за тряпкой.

– Дай уж я сама, – мать опередила ее и взяв тряпку, промокнула лужу, погрозив при этом пальцем кудрявому безобразнику. – Смотри мне, хулиган, будешь пакостить – пойдешь во двор!

Щенок нисколько не испугался громкого материного голоса, и, чуть попятившись довольно дерзко тявкнул на хозяйку дома.

– Ах ты, свиненок! – восхитилась мать, – гляди, он еще и лает!

Она засмеялась, щенок ей нравился. Спустя неделю, после того как похоронили деда, пропал Полкан. Отец обегал все окрестности в поисках старой собаки, спрашивал у соседей, но так и не нашел его. Полкан просто исчез. Семёновы погоревали, а потом решили, что верный пес ушел вслед за хозяином. Они часто вспоминали грозного защитника усадьбы.

– Как назовешь его?

Ольга нахмурила лоб, посмотрела на малыша.

– Пусть будет Бараш, как мама.

– Ну Бараш так Бараш.

И Бараш, веселый беспородный щенок, остался жить в семеновском доме. Как любой ребенок, он требовал к себе повышенного внимания, и Ольге приходилось нянчиться с ним. Она кормила его молоком с хлебными крошками, обмакивая палец в блюдце, гуляла с ним по заснеженным дорожкам, перенося на руках там, где он не мог пройти своими коротенькими лапками, подтирала за ним многочисленные лужи и прятала рваные отцовские газеты, чтобы ему же этими газетами не попало. Бараш принял свою единственную хозяйку и полюбил всей своей собачьей душой. Он спал возле ее кровати, а иногда ночью, когда становилось страшно, он вставал на задние лапки и скулил. И тогда добрая Ольга пускала хитреца к себе под одеяло. Мать, видя это, страшно ругалась, рассказывая Ольге о "заразе", которую она непременно подцепит, лежа в одной постели с собакой. А еще больше сердилась на избалованность маленького любимца. Но Ольга только отмахивалась. Она сама, не доверяя никому, носила Бараша в клинику, поставила прививки, выпоила лекарство от глистов и купила противоблошный ошейник. Ошейник был лишним. Барашка, мать щенка, была чистоплотной собакой, и блох не имела, а сам он еще не успел их нацеплять от соседских подзаборников.

И вместе со всеми этими хлопотами Ольга ожила. Она опять стала той, что была раньше. Мать мысленно благодарила и Барашку, что вовремя родила свое потомство, и Светлашу, что так удачно подсунула щенка.

Прошло еще, казалось, совсем немного времени, и в доме начали поговаривать о ребенке, как о свершившемся факте. Мать перестирала белье, шторы и покрывала, отец почистил ковровые дорожки. В доме, в ожидании нового человека, уже не один раз совершалась генеральная уборка. Самой главной загадкой оставался пол будущего Семенова. За всю беременность внутриутробный скромняга так и не показал себя с этой стороны. Но никто не расстроился, все любили сюрпризы. Ольга была на тридцать восьмой неделе, и родители решили съездить в город за мебелью для малыша. На подмогу вызвали Настю с Артёмом, чтобы Ольга не оставалась одна. Она не боялась, но мать настояла. Врач сельской клиники, молодой приезжий специалист, предупредил, что роды могут начаться в любое время. Наблюдалась Ольга в райцентре, а рожать решила в городе. Родители с ней согласились, но настаивали, чтобы Ольга уехала в роддом за неделю до родов, мало ли что. "Тревожный" чемоданчик уже неделю стоял в коридоре у порога, и сумка с документами всегда была наготове.

Утром Ольга проснулась от того, что нечем было дышать. К концу беременности организм совсем перестал ее слушаться, и вот, теперь отказал нос. Она села, подождала, пока благословенная гравитация сделает свое дело и воздух пойдет в ноздри. Вздохнув, положила руку на живот. Малыш не откликнулся, наверно еще спал. Ольга встала, тихонько накинула халат и вышла из комнаты, притворив дверь. Настя спала тут же, и просыпалась ночью, когда тяжелая Ольга начинала переворачиваться. Отец, узнав о скором прибавлении, совершил невозможное, и почти на закате осени сделал в доме теплый туалет. За это Ольга ему была благодарна каждый день. Выйдя из туалета, она походила по дому, заглянула к Артёму в комнату, потом в родительскую спальню. Родителей не было, они укатили на шоппинг, Артём спал, уткнувшись лбом в стену, как в детстве. Бараш ходил по пятам, время от времени взлаивая – просил завтрака. Ольга шикала на него. Придя на кухню, она наложила в собачью миску еще теплой каши, настоявшейся на печке. Подцепила из другой кастрюльки вареную куриную ножку, отломила кусок мяса и сунула в кашу, пусть полакомится. Щенок начал с аппетитом есть, сопя и чавкая. Ольга налила себе чаю, достала из пакета пару печений и села на табурет у стола. Есть совсем не хотелось. Она ощутила легкую тошноту, то ли от голода, то ли от запахов, и сморщилась. Отодвинув крошащееся "курабье", мелкими глотками выпила сладкий чай, и, решив, что встала рано, пошла обратно