Действуем, сестра! Свадьбе быть? - Елена Коломеец

— Мне жаль, что вы так чувствительны, — высокомерно произносит дама и дергает еще сильнее.

Ну да, как это я упустила из виду, что это не она должна стараться для меня, а я, попискивая, радоваться и терпеливо подставлять свою многострадальную макушку.

— Зоя, я, конечно, из любви к тебе надену это платье, но знай, для меня этот день навеки омрачен, — ноет Хлоя, с презрением оттягивая подол, из-под которого виднеется какая-то жуткая оборочка.

— А я так даже из любви к Роберто не собираюсь это надевать, — отшвырнув шелковый ком в сторону, говорит Лиззи.

— Спокойно! — повторяет свой призыв Роберто, на этот раз усилив голос заклинанием, и все затихают. — Благодарю за это мгновение тишины. Луиза и Хлоя сейчас берут маму, портниху и едут по магазинам. Надеюсь, вы сможете найти вариант, который вас устроит. А если нет, мама, значит, девочки пойдут в тех платьях, что изначально планировали. Извини, конечно, но платья сестер невесты и жениха — это не самая важная часть церемонии.

Лиззи и Хлоя радостно подпрыгивают, и второй шелковый ком летит к первому, а Анна, трагически закатив глаза, берет под руку портниху и удаляется за ними. В доме сразу становится раза в три тише и спокойнее.

— Папа, Реми и Брайен, я вас очень прошу отправиться на место проведения и к началу довести там все до приемлемого состояния. Я полностью вам доверяю. Уверен, втроем вы точно справитесь.

Следующая группа уходит, и в холле остаемся только мы с Роберто, парикмахер и дворецкий, который с невозмутимым видом стоит, держа в руках поднос с напитками. Нет, я определенно восхищаюсь этим человеком. Он словно скала, могучий и непоколебимый, вокруг которой разбиваются будущие волны мирских забот и переживаний.

— Знаешь, — говорю я, подошедшему Роберто, — если мы найдем возможность завести у нас дома такого же чудесного человека, пожалуй, я смогу смириться с этим вопиющим проявлением аристократического мещанства.

— Я думаю, нам больше подойдет экономка. Это, в общем-то, то же самое, только она еще и готовит.

— Это как раз тот случай, когда мне хочется сказать: «как же я тебя люблю».

— Так и знал, что тебя во мне пленили не моя дивная красота и потрясающее обаяние, а умение мыть полы взмахом руки, — трагически говорит Роберто и берет с подноса высокий стакан с холодным чаем.

— Меня пленили твои дурацкие шутки. Ай!

С гневом поворачиваюсь, чтобы высказать этой садистке с расческой все, что накопилось и замираю с открытым ртом, увидев себя в зеркале. Часть волос собрана в красивый пучок и украшена какими-то золотыми штучками с небольшими камнями красного и синего цвета. А основная масса спускается струящимся шелковым водопадом. Не знаю, что там за чудеса она творила, но я благоговейно замолкаю.

— И незачем было так орать, — надменно произносит дама, складывая инструменты в саквояж.

— Спасибо, вы просто чародейка.

— Я знаю, — спокойно отвечает она и удаляется.

Мы с Роберто остаемся вдвоем, и это еще одно чудо. Последние дни, а особенно часы, мы провели, как пчелином улье.

— Поможешь мне надеть платье?

— А как же примета, что жених не должен видеть невесту в платье до свадьбы?

— Ну, — я опускаю глаза, но не могу скрыть лукавую улыбку, — настоящая свадьба уже состоялась. Так что, думаю, ничего страшного не случится.

Мы запираемся в апартаментах Роберто и проводим в постели самые изумительные пару часов за весь день. Замученные беготней, суетой и толком не выспавшись, мы сладко засыпаем обнявшись. Будит нас стук в дверь.

— Господин, ваша свадьба через полтора часа, — голос дворецкого доносится едва слышно через две двери, — я взял на себя смелость разбудить вас.

— Благодарю, Фернандо, ты — чудо, — кричит через дверь Роберто.

— Бежим! Еще не хватало проспать собственную свадьбу.

Порываюсь встать, но крепкие объятия возвращают меня обратно в постель.

— Может, ну ее, эту свадьбу?

— Я не настолько близко знакома с твоими родственниками, чтобы так рисковать их здоровьем. Пожалей мать.

— Только не говори, что ты решила стать одной тех несуществующих невесток, которые живут с родителями мужа душа в душу.

— У нас на это есть все шансы. Жить-то мы будем в двух неделях пути! А летающая карета есть только у нас.

— А ты, оказывается, хитрюга, — голос Роберто приобретает тот особый тон, после которого его руки перестаю подчиняться законам приличия и норовят оказаться у меня под платьем.

Мы барахтаемся в постели еще пару минут, и я чувствую, что еще чуть-чуть на свадьбу мы точно не попадем. Посомневавшись, все-таки встаю.

— Ты безжалостна, любовь моя, — трагически шепчет Роберто поднимаясь.

— А мы быстренько поженимся и сбежим, — предлагаю я, — помнишь, раньше был такой обычай? Молодожены уезжают в свадебное путешествие, а гости празднуют себе на здоровье сколько хотят.

— Вот только уезжали они не в свадебное путешествие, а в спальню. Но меня такой вариант даже больше устраивает.

Платье мы все-таки совместными усилиями надели и застегнули. А когда и Роберто облачается в свой наряд, я понимаю к чему были те золотые штучки, украшающие пучок. Они повторяют узором вышивку на сюртуке Роберто, а красные и синие камни соответствуют цветам нашей одежды.

— Какая же ты красивая.

— Ты тоже, — восхищенно отвечаю я. Нет, Роберто, конечно, красив, это я всегда знала и понимала. Но сейчас он выглядит как-то по-особенному. Шелковые волосы, прямые, решительные черты лица, парадный костюм подчеркивает военную выправку. — Честно сказать, в этом наряде, ты похож на принца.

— Честно сказать, тех, кто восторженно вздыхал при виде меня в таком наряде, было полным-полно, но ты разглядела меня и в костюме простого рабочего. Прошу, — он открывает дверь кареты, предлагая мне сесть.

— Вот еще, — фыркаю я, — поехали на облучке.

— Ты ненормальная, — выдыхает он, помогая мне управиться с подолом. — Самая восхитительно-безумная девица на свете. И только моя!

Мы несемся по улицам Брейвиля, заставляя оборачиваться редких прохожих, и хохочем от счастья и предвкушения не только этого вечера, но и вообще долгой, яркой и прекрасной жизни, наполненной подобными выходками.

— Великая Лейна, — страдальчески восклицает Анна, встречая нас у ворот, — почему вас не отвез кучер?

— Мама, ну мы же