Действуем, сестра! Свадьбе быть? - Елена Коломеец

страшно, что кружится голова. Никогда еще мы не были так близки. Да, дурачились. Да, целовались, обнимались, но всегда оставались в границах отношений, связывающих людей вне брака. Может, в каких-то иных мирах или временах допустимы другие правила, но не в Империи Бравен. Но сейчас… Когда его рука так крепко обнимает меня и уже по-хозяйски устроилась на груди. И я чувствую через тонкую ткань, как двигаются его пальцы — нежно, аккуратно, но все более уверенно. Чувствую на плечах и шее дыхание и поцелуи, такие легкие, едва ощутимые, но почему-то от этого еще более приятные. И всякое другое, что предпочитаю делать вид, будто не замечаю, но святая Лейна, тоже чувствую. От этого так остро-приятно и немного страшно, будто я взобралась на самую опасную карусель города и думаю прокатиться.

Отношения с Роберто, как танец. То он делает резкий шаг вперед, так что я теряю опору под ногами, то назад, давая возможность действовать и решать мне. И это совершенно завораживает. Это не просто отношения на равных, это бесконечно прекрасная игра длиною в жизнь. И я не могу допустить, чтобы в нашей памяти сегодняшний день остался незаконченным танцем. С трудом могу сама себе объяснить, но чувствую совершенно ясно. Вся эта история с отъездом, Мануэлем (святая Лейна, я сейчас с трудом припомнила его имя, а ведь еще пару дней назад он казался мне таким интересным), Аризой и моим стремительным полетом на метле просто не может закончиться тем, что мы пожмем друг другу руки и будем до утра прислушиваться к шорохам за дверью. Быть нам вместе или нет, когда и как, решаем мы, а не подпись мэра в городских книгах регистрации.

И на волне решимости я сама поворачиваюсь к Роберто. Как хорошо, что уже темно. Если бы я видела сейчас его лицо, наверное, не смогла бы справиться с волнением.

— Все хорошо, Зо, я с тобой, — будто отвечая моим мыслям, говорит он.

И кто это придумал, что от поцелуя не захватывает дыхание? Я просто забываю, как дышать, как думать, откидываю голову назад, жадно хватая воздух, и падаю в новую волну удовольствия от горячих поцелуев, спускающихся от губ к груди. Тело горит, низ живота скручивает от желания. И страхи испаряются в этом огне.

Тонкий шелк, черный и алый, будто струящаяся вода, соскальзывает с кровати на пол. Теперь он лишний, единственное, что я хочу чувствовать на своей коже — горячие поцелуи и ласки. И, когда Роберто переходит к решительным действиям, мне хочется еще и еще потянуть время, раствориться в удовольствии и неге. Но я чувствую, что он не может больше ждать, еще немного и он, действительно, набросится, как зверь.

И, что удивительно, меня это больше не пугает, наоборот, возбуждает и зажигает саму. И я горю в огне удовольствия, мы сливаемся в одно целое, и мне кажется, что это навсегда. Что эта близость безумная, невозможная, нечеловеческая. И пусть я знаю, что это не так, что миллионы людей переживают это ежедневно, какая разница, если это так для меня? Для нас?

Когда Роберто, расслаблено падает, шепча «люблю тебя», мне в первое мгновение кажется, что я что-то недополучила, что должно быть как-то иначе. Но этот его шепот, то, как он сжимает меня в своих руках, ощущения внутри и само осознание происходящего дает мощный толчок ощущениям. Это шторм, огромная приливная волна, что накатывает изнутри так, что хочется кричать и плакать, и может быть просто упасть в обморок, потому что невозможно, немыслимо пережить такое и не сойти с ума.

Прихожу в себя спустя какое-то время от того, как Роберто нежно гладит меня по спине, прижимая к себе и шепчет на ухо нежности. В этот момент он кажется мне трогательным и ранимым, и почему-то возникает чувство, будто он вложил мне в руки свое сердце. Хрупкое и живое, трепещущее в ладонях. Доверил, зная, что я не подведу. Это совершенно новый Роберто, и совершенно новое чувство.

— Спать хочешь? — спрашивает он.

— Есть хочу, — неожиданно даже для самой себя, отвечаю я.

— Ты очаровательна, Зо, — смеется в ответ и, запахнув халат, идет к двери. — Пойду ограблю кухню.

— Погоди, я с тобой. А то наберешь каких-нибудь ерундовин, мужчины уверены, что женщины питаются исключительно салатом, клубникой и лунным светом.

— Дорогая, мы обедаем вместе уже три месяца, все иллюзии давно рассеялись. А если ты хочешь все-таки добраться на кухню, то надень халат, либо я за себя не ручаюсь.

Ойкнув, запахиваюсь и мы, хихикая, крадемся по длинному коридору, потом спускаемся по лестнице и снова коридор.

— У вас тут и с голода можно умереть пока дойдешь.

— Обычно еда идет к нам, а не мы к ней.

— Ну-ну, — хмыкаю я, но от дальнейших комментариев воздерживаюсь. Еще не хватало, чтобы нас тут застукали.

— Сандвичи будешь? — спрашивает Роберто, уже нырнув в хладошкаф. В отличие от нашего, собранного Реми, этот огромный, чуть ли не на полкомнаты. — Есть с курицей, с ветчиной и сыром, и индейкой.

— Бери все, пригодятся.

— Я восхищен, Зоя, — Роберто добавляет к тарелке с сэндвичами бутылку какого-то напитка и лоток с ягодами.

— Сама не ожидала, — честно отвечаю я и беру пару бокалов на стойке.

Забираю ягоды, и мы также тихонько возвращаемся обратно. Пируем прямо на кровати, смеясь и откусывая кусочки вкусного друг у друга. Роберто порывается есть ягоды, живописно раскладывая их у меня на груди и животе, я смеюсь, и они падают на простыню. Но нам все равно.

— Мне кажется, сегодня самый счастливый день в моей жизни, — говорю я, вдруг понимая, что это правда.

— А мне кажется, что сегодня и есть настоящий день нашей свадьбы, а то, что будет потом, так, реверанс для спокойствия родителей.

— Мы все-таки устроили ее на своих условиях, — улыбаюсь в ответ и убираю тарелку на прикроватный столик. Во мне просыпается голод совсем иного толка и теперь я знаю, как его утолить.

11. Хлоя. Хлопоты и радости.

Пока Реми с Роберто остаются в столице, чтобы приготовить все к торжественному бракосочетанию мы с Зоей спешно мчим обратно в Рейвенхилл.

— Неужели в Брейвиле не нашлось ни одной портнихи, что нам приходится ехать домой?

— Свободной? Да еще время пока я ее найду, а если