Новогодний Экспресс. Постарайся простить - Кария Гросс

– Деда-а-а! – кричала Мардж. – А я тебя не слышу! А я тебя не слышу!

Старый Бен сделал знак, а я увидела, что он подошел к начальнику поезда. Я уже собиралась идти в купе, как вдруг услышала странный разговор.

– А что? Камилла Эллинг путешествует одна? – спросил Бенджамин, пока внучка вертелась возле окна.

– Кажется, со служанкой, – заметил начальник поезда. – Да!

– Тогда почему она взяла одно ожерелье, а не два? – спросил Бенджамин.

– Вы думаете, она не позаботилась о служанке? – удивился начальник поезда.

– Нет, я думаю, что она как раз позаботилась о служанке! – заметил Бенджамин.

– Я поговорю с ней. Я сейчас же пройду в ее купе, – кивнул начальник поезда. – Спасибо, что сообщили.

Я осталась в вагоне ресторане, заказала себе еду, поела и направилась в свое купе. Настроение было препаршивое. Я положила на кровать ожерелье, глядя в окно.

Красоту зимнего пейзажа сложно было описать словами. Казалось, за окном все искриться. Мы проезжали какую-то уютную долину, и я видела, как рельсы идут на изгиб. Красивые заснеженные домики, словно пряничные, уютно прижимались друг к дружке. Кто-то помахал поезду рукой. Я улыбнулась, хоть и знала, что улыбку не увидят.

Я почитала книгу о том, как леди должна организовывать новый год. Там давались советы для аристократок, как не слиться с елочными игрушками в новом платье, Сколько столов накрывать, если не все гости ответили на приглашения. Как правильно поругаться с кухаркой, если на новогоднем поросенке нет золотистой корочки.

Вечерело. Уютный свет ламп и сверкание гирлянд убаюкивали меня под мерный стук колес.

Внезапный стук в дверь заставил меня дернуться и спустить ноги на пол.

– Кто там? – спросила я, видя, что время уже двадцать минут второго ночи.

О, боже! Сколько я проспала!

Глава 38

– Ах, – простонала я, чувствуя, как спросонья не могу понять, стучали или мне это приснилось.

– Хильди, – послышался голос мужа, а я увидела, как он вошел в купе.

Ровланд сделал шаг и остановился.

– Я пришел убедиться, что у тебя все в порядке, – произнес он.

– Зачем? – спросила я, глядя на его светлые локоны, которые рассыпались по плечам. – Ты вполне мог прислать свою любовницу. Если, конечно, это не входит в ее договор.

Я встала, выпрямилась, глядя на то, как Ровланд проходит в купе.

– Я одинаково беспокоюсь, как за тебя, так и за нашего будущего ребенка, – произнес Ровланд, присаживаясь на кровать.

– Вашего, – коротко ответила я, чувствуя, как море обиды, которое только – только улеглось, всколыхнулось снова. Внутри меня назревал шторм. Но это был лишь слабый отголосок того шторма, который бушевал во мне еще сутки назад.

– Прекрати, Хильди, – заметил Ровланд. – Ты прекрасно знаешь, что если у нас не будет наследника, то все состояние утечет в руки моих дальних родственников. А мне бы этого очень не хотелось.

– Да знаю я! – крикнула я, отвернувшись. Сейчас мой голос был тихим и горьким. – Дожили. Раньше к любовницам пробирались тайно под покровом ночи. В тайне от жены. А сейчас к жене пробираются ночью, втайне от любовницы.

– Хильди! Я все понимаю, – произнес он обнимая меня. Я не чувствовала ничего в тот момент, когда его руки обвились вокруг моей талии. – Но я не могу бросить нашего будущего ребенка. Ему сейчас нужна защита… Я и так разрываюсь между тобой и им. Но ты – взрослая. А он… Он только -только зародился…

– Ну да, а к ребенку прилагается симпатичная женщина, которая его вынашивает. Ровланд. Прекрати. Я прошу тебя! – выдохнула я. – Не надо изображать любящего мужа, если это на самом деле не так!

– Почему ты решила, что все не так? Я люблю тебя! – произнес Ровланд. – Я пытаюсь обеспечить нам будущее. Тебе и мне.

– Только не говори, что тебе проще собрать нас троих в одном купе, – усмехнулась я, снимая его руку. – Уходи.

– Ладно, – прошептал Ровланд, пытаясь поцеловать меня в висок. – Я рад, что с тобой все хорошо…

Он вышел из купе, а я осталась возле окна. Я делала глубокие вдохи и выдохи, чтобы успокоиться.

– Дамы и господа, – послышался голос начальника поезда. – Я прошу вас надеть медальоны. Через пять минут начнется северное сияние…

Я вздохнула, пытаясь вспомнить, куда положила медальон. Мой взгляд пробежался по столикам, но я его не увидела.

– Дамы и господа, – через минуту снова послышался голос начальника поезда. – Я прошу вас надеть медальоны.

Кажется, я положила его на кровать… Я перерывала кровать.

– Так, успокойся! – шептала я себе. – Паника еще никого не довела до добра. До ручки – да. До добра нет. Сейчас ты его найдешь!

Я стянула алое покрывало и стала трясти его на пол. Из него выпала только книга.

Бросив покрывало в угол, я стала скидывать подушки, проверяя смятые простыни.

Упав на колени, я стала смотреть под кроватью, шарить рукой в надежде найти его.

– Дамы и господа, – снова послышался голос начальника поезда. – Я прошу вас надеть медальоны.

Схватив лампу, я бросилась с ней под кровать, освещая чисто убранный пол.

– Где же он? – в панике забилось сердце.

Я выронила лампу и стала шарить рукой по ковру.

– Так, без паники! – прошептала я, нервно заправляя волосы назад. Несколько сверкающих бриллиантами шпилек упало на ковер. – Я не могла его далеко убрать!

В панике я выбежала из купе, а потом постучалась в соседнюю дверь. Паника охватила меня, а я больше не могла себя контролировать.

– Откройте… – прокричала я, но купе было закрыто, и меня не слышали.

Я не могла понять, откуда взялась эта паника. Внутри меня, словно раскачивался огромный маятник. Все быстрее, быстрее, быстрее… В висках сдавило, а я растерла лицо руками.

– Дверь! – прошептала я себе, чувствуя, словно слышу неразборчивый шепот вокруг. Зловещий, пугающий, он не угрожал. Нет. Он казался мягким. И от него сердце начинало биться сильнее… Казалось, я ничего не слышу, кроме гулких ударов сердца и шепота.

Мне захотелось закричать, прижать