Лотерея соблазна - Синтия Обин

Спина его затряслась от смеха.

— Не уверен, что последнее можно приписать мне в заслуги — фильм мы так и не посмотрели.

— Но то, что мы делали, мне очень понравилось.

— Мне тоже.

Тиффани переместила руку в карман его джинсов и удивилась сильной эрекции. Прикосновения вызвали у Престона стон наслаждения.

— Запомни это движение, — интригующим тоном прошептал он и скрылся в коридоре. — Закрой глаза, — настойчиво произнес он, вернувшись через пять минут.

— Хочу заметить, что уже видела свой дом раньше…

— Закрой глаза. Или я их завяжу.

Тиффани подчинилась, он взял ее за руку и повел.

— Надеюсь, я не разочаруюсь, — пробормотала она, проходя вслед за Престоном по коридору, то и дело касаясь стены.

— Теперь открывай.

Престон снял подушки с дивана, разложил их на полу, добавил подушки из спальни и пледы. Недоеденное в кино было разложено на журнальном столике.

Воображение Тиффани внезапно нарисовало картину, как Престон лежит, а на животе его устроился маленький мальчик или девочка с темными волосами. Глаза вновь наполнились слезами.

— Тебе надо меньше делать мне приятное или купить ящик бумажных салфеток.

Она села на диван, чтобы разуться. Престон последовал ее примеру, но снял не только обувь, но и носки и рубашку.

— Сэр? — Тиффани вскинула бровь. — Мне казалось, здесь место для семейного отдыха.

— Боюсь, вас дезинформировали. — Он расстегнул молнию на джинсах. — Это первый подушечный форт в Ройале, штат Техас, где можно находиться без одежды.

— Первый? — Тиффани сняла свитер и осталась в рубашке, которую надела на случай, если вдруг станет жарко.

Престон повесил ремень на подлокотник дивана, а рядом пристроил джинсы.

— Франчайзинг допустим.

Тиффани стянула легинсы и бюстгальтер, сложив кучкой на диване.

— Для меня большая честь участвовать в церемонии открытия.

Она плюхнулась на подушки и накрыла пледом голые ноги. Престон лег рядом, оставшись в одних трусах-боксерах.

Они лежали, наслаждаясь уютом, тишиной, и смотрели на огонь.

— Ты когда-нибудь хотел заниматься чем-то другим, а не быть директором «Дель Рио Труп»?

В глазах его заплясало оранжевое пламя.

— Нет.

— Никогда?

— Никогда. Наверное, я всегда знал, что встать во главе компании — это для меня означает не сделать карьеру, а выполнить долг.

— И ты никогда этому не противился? Ведь получается, вся твоя жизнь распланирована за тебя.

Он провел рукой по волосам:

— Я всегда считал отца великим человеком и счел бы за честь стать хоть наполовину таким.

— А знаешь, чего бы хотела я?

Престон лег рядом с ней под плед и положил ее ноги на свои.

— Думаю, обладать способностью Мэнди Меривезер появляться там, где меньше всего хотят видеть.

Тиффани взяла маленькую подушку и ударила его по плечу.

— Я мечтаю, чтобы наши отцы поняли, как нам тяжело жить в состоянии конфликта, ведь мы все дальше от Элизы, Тедди и Фернандо.

Кокетливая улыбка на лице Престона сменилась грустной.

— Согласен с тобой.

Он принялся массировать ей ногу и подниматься от икры выше.

— Так хорошо?

— Великолепно. — Она откинула голову и закрыла глаза, наслаждаясь.

— Если будет слишком чувствительно, ты мне скажешь, да?

— Ты о чем?

— Я читал, что на ранних сроках чувствительность повышается, это связано с гормональными изменениями.

— Престон Дель Рио, ты читал о течении беременности?

— Немного.

— Хочешь сказать, что ты купил настоящую книгу о беременности? Ту самую, с картинками и всеми подробностями?

Его пальцы переместились на ее бедро.

— Я был… совершенно несведущ в этом вопросе.

Тиффани знала, что это мягко сказано. Молодые мужчины, особенно его возраста и статуса, в период взросления не получали информацию о женском теле, даже живя в доме с матерью и сестрой, он, скорее всего, не представлял себе ясно некоторые процессы.

Она вспомнила, в каком ужасе была сама, когда мама показала ей настоящие фотографии родов. Заявила тогда, что едва ли пойдет на такое. Мама, помнится, усмехнулась и сказала, что может настать время, когда она передумает.

Господи, как мама была права!

— И что еще ты узнал? — обратилась Тиффани к Престону.

— Гормоны могут повысить либидо и чувствительность к концу третьего триместра.

Он провел рукой по внутренней поверхности бедра, отчего она едва не задохнулась.

— Ждешь, когда это случится?

— Жду. — Престон потянулся и нежно поцеловал ее.

Испытываемые чувства давали тонизирующую энергию, надо наполниться ею на все время одиночества, которое ждет ее впереди. Она провела ладонью по его торсу, опустилась вниз и коснулась напряженного члена. Его попытка скрыть возбуждение в кинотеатре показалась ей милой и несколько смешной. Отстранившись, он посмотрел на нее с восторгом и благоговением. Тиффани испытывала то же самое. Желание было сильнее голода.

Престон убрал ее ноги и встал перед ней на колени, теперь огонь был у него за спиной. Взгляд, брошенный из-под опущенных ресниц, пронзил в самое сердце.

Он развел ее колени и закинул одну ногу себе на плечо. Тиффани ощущала себя богиней, еще не решившей, как ей должны поклоняться.

— Знаешь, о чем я больше всего сожалел по поводу той ночи?

— И о чем?

— О том, что спешил. Мне казалось, если замедлюсь, проснусь и пойму, что ничего этого нет на самом деле.

Тиффани его понимала. Они были близки дважды, и оба раза делали это, будто прячась, тайком. Опасность разжигала страсть, но заставляла спешить.

В глубине души Тиффани хотела, чтобы ребенок ее был желанным для обоих, не считал себя ошибкой с самого рождения.

Она сняла рубашку и предстала перед ним с обнаженной грудью в свете пламени.

— Я здесь, Престон.

Полено в камине упало, отправив в воздух россыпь искр. Они гасли, будто умирающие звезды. Престон склонился и стал целовать ее шею, плечи и грудь.

В какой-то момент ощущения стали такими острыми, что Тиффани задохнулась и вскрикнула.

— Все хорошо? — взволнованно спросил Престон. — Я сделал тебе больно?

— Все в порядке, — выдохнула она и застонала. — Просто… у меня такое ощущение… — Слова заглушили стоны.

Он провел рукой по ее трусикам и тоже застонал, ощутив, что они мокрые. Стянув их, склонился к ее лобку.

О его талантах в искусстве любви в городе ходили слухи, они дошли и до подруг Тиффани. Те с придыханием говорили, что Престон Дель Рио может завести даже столб. Однажды его любовница испытала оргазм такой силы, что потеряла сознание.

Слухи были совершенно правдивыми.

Неудивительно, что Престон добился успеха и в бизнесе, и как защитник школьной футбольной команды. Он обладал чутьем, как у дикого зверя вкупе с меткостью удара.

Их предыдущие встречи были слишком быстрыми и бурными, они исключали такие ласки.