Лотерея соблазна - Синтия Обин

Бросив взгляд на заголовок газеты, он прочитал: «Старые чувства вспыхнули вновь». Заметка ниже гласила: «Один из самых завидных холостяков может скоро уйти с рынка. На празднике в честь объявления о его назначении на пост гендиректора „Дель Рио Груп» Престон Дель Рио целовался с бывшей невестой Санни Ротшильд».

Буквы поплыли перед глазами.

— Поздравляю, — ехидно произнесла Алиша. — Ты выбрался в лидеры колонки сплетен о знаменитостях.

Престон был не в силах реагировать на ее колкости.

— Скажи, тот звонок на встрече, он был от Тиффани?

— А ты как думаешь?

Он представил, как Тиффани лежит перед камином, там, где они совсем недавно занимались любовью, и читает статью в газете.

— Поверь, это все неправда. Я понятия не имел, что Санни будет на той вечеринке, до полудня я вообще не знал, что будет какой-то прием. Я был ошеломлен, увидев ее.

Алиша приняла позу оскорбленной королевской особы.

— Настолько ошеломлен, что сразу решил поцеловать?

Престона раздражала необходимость что-то объяснять.

— Я вообще не представлял, что отец готов назвать дату выхода на пенсию, не представлял, что устраивает прием, тем более намерен пригласить мою бывшую невесту. — Перечисляя факты, он загибал пальцы, словно для убедительности.

— И как же вы в итоге поцеловались?

— Я предложил пройтись, чтобы поговорить. Санни призналась, что ее пригласил отец. Потом я сказал, что у меня другая женщина, между нами ничего не может быть, пожелал ей счастья, она ушла, поцеловав меня на прощание. И да, я позволил, за это можешь меня ненавидеть.

— Ты сказал ей, что у тебя другая женщина, то есть моя сестра?

— Да! Как ты догадлива! — Престон всплеснул руками. — Именно это я и сказал. Потом я сам ушел и поехал к Тиффани. Она не брала трубку, я волновался. Я был с ней весь вчерашний день, эту ночь и утро до того момента, как вошел в эти двери.

— Скажи, Дель Рио, теперь ты получил желаемую должность, а какое место уготовил Тиффани?

— Сама Тиффани тоже имеет право голоса в этом вопросе, Алиша. Не мне одному решать.

— Но если бы было так? — Алиша пригвоздила его взглядом.

В нем он прочитал все ее мысли. О том, как истово она любит младшую сестру и готова защищать ее до последнего в любых обстоятельствах.

— Престон? — раздался за спиной голос отца. — Все в порядке?

— Да, я уже иду. — Он перевел взгляд на Алишу: — Извини, мне надо быть там.

Он так и оставил ее вопрос без ответа, потому что не нашел бы его даже для себя самого.

— Я буду рядом с Тиффани, Алиша. Ради нее и нашего малыша. Чего бы мне это ни стоило.

Она перевела дыхание, отвернулась. Когда она посмотрела на Престона вновь, глаза были ледяными.

— Не уверена, что это будет хорошо для сестры и ребенка.

Ему стало неприятно, но он сглотнул горечь.

— Ты сейчас едешь к ней?

— Уже была бы там, если бы не ты.

— Алиша, пожалуйста…

— Нет. Не заставляй меня пожалеть о том, что я однажды уже тебе помогла. — Она распахнула дверцу машины. — На твоем месте я бы держалась подальше от Тиффани, пока не определишься, чего, черт возьми, ты хочешь. У нас три брата, не думаю, что они останутся в стороне, когда все узнают.

Алиша помахала Маркусу, который незаметно появился у входа. Он стоял, сложив руки на широкой груди, и наблюдал за ними.

— А теперь, извини, мне надо ехать.

Престон отступил и несколько минут смотрел, как она удаляется, выпустив облако сизого дыма. Если бы он только знал, чего хочет, непременно бы дал ответ. Единственным твердым желанием было повернуть время вспять и вернуться в объятия Тиффани, положить руку ей на живот, зная, что там растет новая жизнь, которую они зародили вместе. Как жаль, что это невозможно.

— Что это значит? — раздался у самого уха голос отца.

Престон молчал, не в силах заставить себя произнести то, что должен.

— Итак? — нахмурился отец.

Престон глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

— Мы говорили о фотографии меня и Санни, сделанной в Глас-Хаус. На сегодня это главная светская сплетня. У тебя нет мыслей, чьих это рук дело?

Улыбка тронула уголки рта отца.

— Откуда мне знать?

— Должен знать, потому что все подстроил ты. Внезапно объявил о своем уходе, организовал прием и появление Санни.

— Ты сам сказал мне, что вы расстались друзьями. Я подумал, что встреча даст тебе шанс восстановить отношения.

— Ты подумал, что все организуешь, а я, как всегда, подчинюсь. — Престон чувствовал, как холодный пот стекает между лопатками, но остановиться уже не мог.

— Мне не нравится твой тон, Престон.

— Мне тоже не нравится, когда меня подставляют и мной манипулируют.

Престон с детства боялся способности отца под названием «холодное чтение».

Неожиданно лицо Фернандо подобрело.

— Прости, сынок, желание отца помочь. Я видел, в последнее время ты редко отдыхал.

— А все потому, что все усилия тратил на то, чтобы доказать, что я достоин возглавить компанию!

— Говори тише, — осадил его отец.

Престон чувствовал, как сердце начинает биться сильнее.

— Мы с Санни были помолвлены, но я не проводил с ней больше времени, чем требовалось для ужина. Ужина, папа. Ты действительно считаешь, что это подходящая для меня жена? К тому же ты совсем ее не знал.

Отец кашлянул и прошел взад-вперед по тротуару.

— Мне вы казались очень счастливой парой.

— Конечно, со стороны — да. Она ведет активную жизнь в соцсетях. Я могу показать тебе десятки фотографий, где мы улыбаемся, хотя за десять минут до этого ужасно ругались. Выглядеть счастливыми — это ведь главное.

Нет, это не все. Еще выглядеть сильным и красивым. Так, как должен человек привилегированного класса.

Внезапно Престона осенило. Отец выбрал Санни именно поэтому. Ему важно, как они смотрелись на фото в прессе. Неудивительно, что именно теперь, когда он вступает в должность, отец проявил к этому интерес.

— Если тебе не понравилось, что я ее пригласил, почему ты с ней ушел?

— Я ушел не с ней.

Темные брови отца сошлись, на лбу появилась складка.

— Но сегодня утром… твоя одежда…

— Ты прав, я провел прошлую ночь с женщиной. Но это была не Санни Ротшильд. — Он сделал шаг к отцу. — А Тиффани Уинтерс.

Солнце внезапно скрылось за облаком. Над головой пролетела ворона, уселась на крышу, будто желая подслушать, и каркнула. Престон поежился, хотя никогда не верил в приметы.

— Тиффани Уинтерс? Ты убеждал