Хрупкая связь - Ольга Джокер

Гости разъезжались по-разному: кто-то раньше, кто-то позже. Некоторые из приятелей Влада засиделись до самого утра на застеклённой веранде, но я не стала ждать их ухода и спокойно отправилась в спальню.

Тахаевы покинули дом далеко не первыми, но зато Аслан больше на меня не смотрел, как и обещал, уделяя всё внимание своей возлюбленной. Они танцевали медленные танцы, много улыбались друг другу и поддерживали образ идеальной пары.

Я недолго раздумываю, что ответить на входящее сообщение, задерживаясь взглядом на погасшем экране, и в итоге просто реагирую указательным пальцем вверх. Соглашаясь и не споря.

Спорить, в принципе, бесполезно.

Аслан не из тех, кто оставит всё как есть. Он может быть упрямым в особенно важных моментах. А вопрос отцовства слишком кричащий, чтобы делать вид, будто его не существует.

Я быстро завтракаю, принимаю душ, перезваниваю няне и начинаю собираться в студию.

Меня радует, что Влад спит до обеда и не выходит из комнаты. Это избавляет от необходимости придумывать оправдания, почему в свой выходной я срочно должна ехать на работу. Ведь в большинстве случаев, когда приходится выбирать между семьёй и дополнительным заработком, я выбираю первое.

Среди обилия одежды в просторной гардеробной я останавливаюсь на строгих чёрных брюках и белой блузке с рукавами-фонариками. К ним добавляю тонкий ремень и минималистичные золотые серьги. Всё просто и сдержанно, но достаточно красиво, чтобы чувствовать себя уверенно на встрече. И ни в коем случае не дать понять, что я хочу привлечь интерес.

Вчера этого избежать не удалось. Против воли, но получилось — шёлковое платье подчёркивало каждый изгиб, вырез на ноге и отсутствие бюстгальтера.

Я приезжаю в студию на два часа раньше.

В планах — провести онлайн-собеседования на должность стилиста-ассистента с функциями SMM. Когда-то у меня работала замечательная девушка Катя, которая позже переехала в другой город. Найти такую же организованную и ответственную оказалось непросто, поэтому уже больше полугода я справляюсь со всем сама.

Таким образом мне удаётся скоротать время.

Не могу сказать, что собеседования проходят удачно, но они помогают отвлечься от бессмысленного наблюдения за движением стрелок часов и прокручивания в голове вариантов ответов для предстоящего разговора. Думаю, подготовиться к нему на все сто у меня всё равно не получится.

— Аля! Неужели ты сегодня работаешь? — заглядывает в студию давняя клиентка Марго, сияя от радости. — Не думала, что мне настолько повезёт! Я тут на премьеру спектакля еду…

Я откладываю ноутбук, приглашая клиентку войти внутрь, искренне надеясь, что получаса нам вполне хватит, чтобы подобрать образ. Об этом я сразу предупреждаю.

Но не тут-то было.

Марго поправилась на пять килограммов после отпуска, и каждый наряд, который она примеряет, вызывает у неё недовольство собой. Работать становится сложно. Я мечусь между стойкой и примерочной, обвешанная вещами.

— Давай попробуем что-то более свободное? — предлагаю, чувствуя, как начинаю уставать от этой бесконечной гонки. — Вот это платье, например, с запахом, подчёркивает талию и визуально вытягивает силуэт.

Марго морщит нос, но всё же соглашается примерить. В этот момент над дверью звенит колокольчик, оповещая о приходе нового посетителя. Мне не нужно смотреть в ту сторону, чтобы понять, что это Аслан — его присутствие ощущается иголками под кожей и резко сгустившимся напряжением в воздухе.

Как бы я ни старалась сохранять профессионализм, движения становятся медленными и неуклюжими, а дыхание сбивается.

Марго скрывается за шторкой. Я оборачиваюсь и кивком головы указываю Тахаеву на свободный диван напротив кресла.

У меня не получается не следить за перемещением высокого силуэта по студии, нервно отстукивая каблуком по полу. Аслан смотрится здесь инородно. Он обходит стол и опускается на мягкую обшивку дивана, рассматривая помещение. Он не опоздал ни на минуту — пришёл ровно в семнадцать ноль-ноль.

— Аль, можно я надену то последнее платье с вырезом? После этого точно определюсь, — раздаётся голос из примерочной.

— Да, конечно.

— И синий костюм. И комбинезон, пожалуйста!

Раньше я бы раскатала Марго за такое поведение, но бывшей мажорки, не умеющей считать деньги, больше нет. Я ценю клиентов, умею вовремя промолчать и точно знаю, как важно сохранять лицо, даже когда хочется взорваться. У меня просто не было другого выхода, кроме как научиться элементарным вещам, которые помогают держаться на плаву в бизнесе.

Я чувствую себя неуютно, когда вижу, как Аслан берёт с журнального стола женский журнал, в котором опубликовано моё недавнее развёрнутое интервью с фото. Кажется, он проникает во все сферы моей жизни: в рабочее, личное и даже в очень-очень личное.

Клиентка решается с нарядом спустя пять минут, забрав платье с запахом, туфли и аксессуары. Она никак не выдаёт удивления, проходя мимо развалившегося на диване Аслана, который по-хозяйски запрокинул руку на спинку, но уголки её губ на мгновение приподнимаются, словно она понимает куда больше, чем следовало.

— Мне кажется, тебе стоит опустить жалюзи, — говорит Тахаев, когда мы остаёмся наедине. — И перевернуть табличку с надписью «Открыто».

Несмотря на внешнюю расслабленность, я слишком хорошо знаю, что Аслан волнуется не меньше меня — это выдают едва заметное напряжение в его плечах и то, как он машинально сжимает-разжимает пальцы, пытаясь сохранить контроль над эмоциями. Наверное, от итогов зависит, как кардинально изменится жизнь не только у меня и Ами, но и у него.

— Чай или кофе будешь? — вежливо предлагаю.

— Не буду, спасибо.

Аслан бросает журнал на стол.

— У меня есть алкоголь, но, думаю, ты за рулём, поэтому оставлю эту идею…

Я отрезаю оживлённую жизнь за пределами студии, закрывая стеклянную дверь на защёлку и опуская рольставни. Правильнее было бы успокоиться и продолжить вчерашнее общение в подходящей обстановке, как двое взрослых людей, но я готова бесконечно убирать одежду или готовить кофейные напитки, лишь бы не сталкиваться с вопросами лоб в лоб.

— Алина, присядь.

Аслан закатывает рукава свитера, упирает локти на широко разведённые колени и демонстрирует своей позой, что настроен на серьёзный разговор.

Его взгляд цепляется за мой. Я чувствую, как зажатый клубок эмоций в горле перекрывает необходимый вдох. Он получается слабым и рваным, потому что воздух никак не хочет заполнять лёгкие.

— Я всю ночь не спал и много думал, — начинает Тахаев, когда я опускаюсь в кресло и касаюсь ладонями бархата. — Обо всем, что услышал.

— Я тоже плохо спала.

Следует кивок. Я опускаю глаза в пол,