Она была непредсказуема... - Эмма Радфорд

Всему виной было платье — первое вечернее платье в ее жизни. Тончайший нежно-голубой шелк как перчатка облегал стройную фигуру девушки, оставляя открытой спину, а полупрозрачный сборчатый газ крест накрест обтягивал полную грудь, скорее обнажая, чем прикрывая ее. Все сооружение держалось на двух тонких бретелях и выглядело одновременно утонченно и соблазнительно.

Разглядывая себя, Чарити буквально разрывалась между гордостью и страхом. Что и говорить, выглядела она превосходно. Поскольку рука давно перестала болеть, Чарити смогла даже самостоятельно наложить легкий макияж. Немного румян на скулах, блеск для губ и умело подкрашенные ресницы подчеркнули миловидность ее лица. Только в огромных голубых глазах притаились страх и неуверенность: неужели она и впрямь осмелится появиться перед незнакомыми людьми в столь откровенном наряде? Дело в том, что Чарити чувствовала себя почти голой. Тончайший голубой шелк демонстрировал все достоинства ее фигуры, а глубокое декольте и оголенная спина лишь усиливали ощущение наготы.

— Нет, я ни за что не решусь появиться в этом платье! — в отчаянии воскликнула Чарити, отшатываясь от зеркала.

— И совершенно напрасно, — не вынимая шпилек изо рта, заметила Изабелль, закалывавшая золотистые волосы Чарити в простой низкий узел на затылке. — Вы ведь такая храбрая девушка! И платье вам очень к лицу.

Это я-то храбрая? — невесело усмехнулась про себя Чарити. Сердце ее колотилось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Уж скорее бы все началось! Поистине нет ничего страшнее ожидания!

Громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Изабелль, закрепив последнюю шпильку, вопросительно взглянула на Чарити. Казалось, служанка догадывается об истинных отношениях между хозяином и его молоденькой «невестой». По крайней мере, Чарити не раз ловила на себе сочувственные взгляды француженки. Вот и сейчас Изабелль смотрела так, будто ждала лишь слова, чтобы прийти на помощь. Но чем она могла помочь? Чарити глубоко вздохнула, вздернула подбородок и решительно направилась к двери.

В черном смокинге и в ослепительно белой сорочке Жерар был похож на киногероя. Чарити невольно залюбовалась точеными чертами его лица, казавшегося особенно смуглым из-за белоснежного шелкового галстука. Уже знакомое волнение поднялось откуда-то из глубины ее тела, ладони взмокли. Девушка нервно потерла их и заставила себя выдержать пристальный взгляд Жерара.

Он, не торопясь, рассматривал ее. Задержался на прическе, бесцеремонно изучил декольте, скользнул ниже, уперся взглядом в серебряные босоножки на шпильках и скептически прищурился. Чарити похолодела. Мрачное выражение, появившееся на лице Жерара, говорило о том, что он разочарован.

— Плохо? — упавшим голосом пролепетала она, боясь услышать ответ.

— Решила расставить все точки над «i»? — насмешливо поинтересовался Жерар. — Что ж, можешь поздравить себя с успехом. При взгляде на такую женщину никому не придет в голову задаваться вопросом, зачем я на ней женюсь!

— Могу надеть паранджу, раз ты меня стыдишься! — огрызнулась Чарити, чувствуя себя бесконечно униженной.

— А кто здесь говорил о стыде? — насмешливо парировал Жерар, и Чарити не нашлась, что ответить на этот намек.

Кровь прилила к ее щекам, сердце сладко затрепетало, и, чтобы скрыть смущение, девушка решительно направилась к туалетному столику, где лежал приготовленный Изабелль шелковый голубой нарукавник. Служанка справедливо сочла, что гипс плохо сочетается с вечерним туалетом, поэтому позаботилась о достойной маскировке.

— Позволь я помогу, — мягко предложил Жерар, останавливаясь за спиной Чарити.

Она послушно подставила руку.

— Что тебя тревожит? — неожиданно спросил Жерар, сосредоточенно возясь с нарукавником. — Тебя смущает наша разница в возрасте?

Чарити отрицательно мотнула головой, проклиная свою застенчивость. Почему каждый раз при встрече с этим человеком она превращается в дуру, которая не может вымолвить ни слова?

— До сих пор не можешь простить мне того, что позавчера я нарушил наше соглашение? — прямо спросил Жерар.

Чарити возмущенно покраснела. Так вот, значит, как Жерар называет про себя их поцелуй в коридоре?! Неужели не видит, что для нее условия сделки давно стали невыносимой обузой?! Как можно быть таким слепцом? — в который раз подивилась Чарити, искоса поглядывая на склоненное лицо Жерара. Ведь продолжая отказываться от близости с ней, он не оберегает, а оскорбляет ее чувства!

— Ты играешь со мной, — прямо сказала Чарити, стараясь быть сдержанной. — Я не могу привыкнуть к перепадам твоего настроения. Мне трудно вести себя адекватно.

— Ну прости.

Жерар усмехнулся. Взбешенная его равнодушием, Чарити лишь слегка пожала плечами, давая понять, что извинения приняты.

Вот уж у кого действительно нет не только глаз, но и сердца! — злобно подумала она. Хорошо бы и мне научиться с такой же легкостью решать свои проблемы!

— Я вижу, ты очень волнуешься, — продолжал Жерар, не сводя глаз с ее лица.

— Изабелль считает меня храброй, — мгновенно забыв обиду, доверчиво поделилась Чарити, — но у меня просто поджилки трясутся. Там будет столько незнакомых людей!

Жерар ласково коснулся ладонью ее пылающей щеки, медленно приподнял пальцем дрожащий подбородок. Глаза Чарити мгновенно наполнились слезами, превратившись в сияющие голубые блюдца. Жерар улыбнулся и нежно коснулся губами ее дрожащих губ.

— Изабелль сказала тебе только половину правды, — очень серьезно шепнул он. — Ты не только самая храбрая, ты еще и самая красивая!

Чарити вспыхнула от радости и сморгнула непрошеные слезинки. Выходит, она ошиблась, и Жерар вовсе не разочарован ее видом! Ободренная, она подняла голову и улыбнулась. Жерар помедлил и тоже улыбнулся в ответ. Не говоря ни слова, он полез в карман, вытащил маленькую бархатную коробочку и щелчком откинул крышку. Чарити увидела изящное золотое колечко с маленьким бриллиантиком.

— Это первое обручальное кольцо, которое дед подарил бабушке, — пояснил Жерар, надевая колечко на тонкий палец Чарити. — Оно не самое дорогое, зато самое ее любимое. Чудачка уже предупредила меня, что готова продать реликвию за кругленькую сумму. — Жерар рассмеялся, любуясь кольцом. — Смотри-ка, оно тебе впору! Пожалуйста, не снимай его весь вечер. Бабуля будет очень рада.

Чарити смущенно уставилась на драгоценность. Изящная вещица. Сразу видно, выбирал ее человек с безупречным вкусом. Кольцо было слишком простым, чтобы выглядеть безвкусным, и слишком изящным, чтобы показаться дешевым.

— Обещаю, что верну его в целости в сохранности, — взволнованно прошептала она.

— Это подарок, — отрезал Жерар. — Даже после того, как мы расстанемся, я ни за что не приму его обратно.

Чарити покачала головой.

— Я не смогу его оставить.

Это кольцо никогда не будет принадлежать ей. И подвенечное платье тоже. Она могла принять огромный гардероб, могла позволить Жерару окружить ее невиданной роскошью, не возражала против любых атрибутов богатой жизни, потому что за всем этим стояли лишь деньги, а их у семьи де Вантомм было с избытком. Но кольцо и платье принадлежали к другому миру. Их ценность определялась не деньгами, а воспоминаниями, мечтами и чувствами людей. Чарити знала, что не имеет права оскорблять эти чувства своей ложью.