Мой невыносимый сводный дракон - Александра Каспари

Но как же, чёрт возьми, он танцует! До сих пор голова кругом!..

Кое-как дочитав первый раздел курсового проекта и отметив подлежащие исправлению абзацы, к восьми утра я переоделась, зачем-то при этом больше обычного уделив внимание прическе и наложив лёгкий макияж, и спустилась к завтраку с твёрдым намерением как следует поругаться с Элом. Пусть знает, что с девушками так обращаться нельзя, даже если некоторые из них мне поперёк горла стоят.

За столом сегодня все в сборе, кроме лорда и леди Уэстмит, разумеется, которые сейчас, скорее всего, ещё спят в своём шикарном номере с видом на горные озёра Уиклоу.

Я настроилась отражать колкие шуточки тётушек, воспитывать мелких хулиганов, защищаться и нападать, но все, словно сговорившись, вели себя не хуже ангелов. Имельда с Инельдой, решившие сегодня совершенно сбить меня с толку и покрасившись в один оттенок блонда, перекидывались невинными репликами о погоде и изменении в репертуаре местного драматического театра. Эйб методично смешивал в своей тарелке консервированные бобы с водянистым картофелем. Эймар уписывал завтрак за обе щеки. Виви с Эйданом, видно, объявили перемирие и лишь изредка поглядывали друг на друга исподлобья, так что сегодня Эллиоту вполне удавалось справляться с ролью главы большого семейства.

А память снова и снова телепортировала меня на девять часов назад, и я оказывалась в объятиях Эла, плавилась от его взглядов и сходила с ума от звуков любимой музыки. Сердце билось словно в вакууме, кровь носилась по телу электрическими разрядами, мир вокруг дрожал и погружался в туман. А потом я приходила в себя за общим столом в компании Виви и моей новой семьи, с вилкой и ножом в дрожащих руках, чувствуя, как гулко и неровно стучит в ушах пульс. Мой старший «братец» сидел от меня на приличном расстоянии, но меня не покидала уверенность, что каким-то странным образом он не только слышит биение моего сердца, но и знает, о чём я в этот момент думаю. Ума не приложу, что при этом творится у него в голове, но от одного его взгляда хочется провалиться сквозь землю. На мне скромное платье с высоким воротником и заплетенные в свободную косу волосы со струящимися вдоль висков прядями, но, когда он смотрит в мою сторону, я чувствую себя практически голой. Чтобы отвлечься, пытаюсь поддерживать светскую беседу с тётушками, намеренно игнорируя при этом Эллиота, но помимо воли снова оказываюсь на вечеринке, кружусь с ним в танце и будто наяву ощущаю его прикосновения. И вновь меня охватывает сумасшедший восторг, бешеный азарт и будоражащая эйфория.

К сожалению, я слишком хорошо помню эти ощущения. Когда я впервые влюбилась, чувствовала себя почти так же. Но ведь это совершенно исключено! Во-первых, я слишком зла, чтобы влюбиться, во-вторых, я обещала себе не терять голову из-за самодовольных и наглых парней, в-третьих, я никому не собираюсь показывать свой шрам на спине и, наконец, в-четвёртых, мы с ним брат и сестра. «Виктория – сестра Эллиота, – звенел в ушах голос Рут. – Не родная, но всё же сестра».

Да и напомнить себе о том, к чему привела моя последняя влюблённость, будет отнюдь не лишним.

– Надеюсь, ты хорошо спала этой ночью и не слышала отдалённых раскатов грома, – обратился ко мне самый невыносимый из Уэстмитов, заметив, наверное, как я ёрзаю на стуле, с трудом сдерживая накопившийся яд, – гроза обошла Линхольд стороной.

– Великолепно спала! – излишне эмоционально отозвалась я, да так, что даже Эйб оторвался от своего занятия и воззрился на меня. – Спасибо за заботу, милый братец.

Одна его бровь поползла вверх, а губы растянулись в ехидной улыбке. Но тут, будто вспомнив о своей роли хозяина Хансарда, он отвлёкся на Эйба:

– Тебе следует уделить больше внимания утреннему приёму пищи. Завтрак даёт необходимый заряд бодрости и во многом определяет твоё настроение на весь день.

– Какие мудрые слова! – в один голос умилились тётушки.

– Но это невозможно есть! – возмутился мелкий.

– Когда мама была жива, домашняя еда была выше всяких похвал, – поддержал братишку Эйдан. – Такое впечатление, будто готовят из просроченных продуктов. Хотя Виви нравится. Ты раньше всегда питалась… эм…

Эйдану хватило благоразумия вовремя замолчать, а вот Эймар не удержался:

– С помойки, ты хотел сказать?

Тётушки картинно ахнули. Эйб икнул. А Эллиот вмиг побелел лицом и гаркнул:

– Вон из-за стола! Оба. Живо!

Смолчать на это невозможно. Я швырнула измятую салфетку на стол.

– Все вы – и Эйдан, и Эймар, и ты, Эйб, и особенно ты, Эллиот, – я обвела уничижительным взглядом каждого по очереди, – только называетесь сыновьями джентльмена, а на самом деле ведёте себя хуже подростков из колонии для дефективных! Мне жаль, что мы стали одной семьёй, я бы не то что завтрак, я с вами и один город делить бы не стала, но кто у меня спрашивал!

– Но я же ничего не сделал, – по своему обыкновению протянул Эйб.

– Мы знаем, что тебе пришлось пережить, дорогая Виктория, и искренне тебе сочувствуем, – затянула одна из тётушек, а другая подхватила: – Но это было чересчур жестоко по отношению к братьям, пусть даже они и позволяют себе слишком много.

– То, что мне пришлось пережить, давно в прошлом, и на моё восприятие окружающей действительности никак не влияет, – с трудом держа себя в руках, ответила я, – а если кому-то и нужно извиниться, то явно не мне.

– Вы всё ещё здесь? – рыкнул Эл.

Эйдан поднялся так резво, что стул опрокинулся и упал бы на пол, если бы вовремя подоспевший лакей его не подхватил.

– За правду не извиняются, – выпалил он и вылетел из гостиной, будто подгоняемый невидимой силой.

За ним, не переставая жевать, ленивой походкой вышел и Эймар.

– Это неправда! – дрожавшим голосом, будто оправдываясь, произнесла сестрёнка. – До того, как папа погиб, мы жили в фамильном особняке на Роуз-стрит в самом богатом районе столицы и у нас был свой шеф-повар. Да и после мы не бедствовали. В последнее время мы с мамой жили в Бьюфорде, Маллоу, Килкейте, а вы знаете, какие это недешёвые города!

О да, на путешествия по лучшим курортам страны мама спустила остаток вырученных за особняк денег, как будто специально подыскивала там нового мужа. Но кто я такая, чтобы её осуждать? Женщинам в нашей семье, видно, просто не везёт на деньги.

– Конечно, дорогая, – закивала одна из тётушек, – нам известна