Нянька для мажора - Анфиса Рэйса

Вздохнув, я присела на скамейку рядом с ним.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– За что?

– Ты заступился за меня…

– За такое не благодарят. Любой на моём месте поступил бы также, – отозвался он легко. – Скажи мне лучше вот что.

Я испугалась, что он спросит, правду ли сказал Юра.

– Ты хочешь вернуться в особняк? – вместо этого спросил Митя.

– Честно? Нет. Я хочу оказаться как можно дальше отсюда, – откровенно ответила я.

Он резко поднялся на ноги.

– Тогда бежим!

– Что? Куда?

Митя взял меня на руку и потянул на ноги.

– Бежим, пока экономка не вернулась. Не знаешь её что ли? Поднимайся!

Я позволила себя поднять, а затем он, не выпуская моей руки, почти бегом увлёк меня за собой вглубь сада, по лужайкам. Было темно, но я полностью доверяла ему.

Митя вывел меня к машине, направил на неё ключи и выключил сигнализацию.

– Садись!

Машина сорвалась с места в тот момент, когда я закрыла за собой дверь.

– Пристегнись, – посоветовал Митя.

У меня промелькнула мысль, что опять он со мной на «ты» перешёл. Но я почему-то не возражала.

Чем дальше мы уезжали, тем сильнее я расслаблялась. Успокоилась немного, и тяжёлые мысли не заставили себя долго ждать. Почему Юра поступил так со мной? Он сам настоял, чтобы я провела с ним вечер сегодня, был достаточно любезен… А потом я пошла танцевать с Митей. Поэтому он так разозлился? Настолько, что унизил меня перед всеми?

Дело не может быть в ревности. Ведь он сам всё разрушил! После того, как я больше года пыталась забеременеть, а потом услышала приговор от врача, Юра отдалился от меня. Начались каждодневные ссоры и упрёки. Он начал изменять. Развод был для меня избавлением. Для нас обоих.

Юра всегда был собственником. Он предпочёл бы, чтобы я всю жизнь страдала из-за нашего развалившегося брака, чем снова влюбилась и попробовала бы стать счастливой. Вот и ответ.

Постойте-ка. О какой влюблённости идёт речь? Ведь я не влюблена! Посмотрела на Митю за рулём: тёмные волосы в беспорядке, на щеке ссадина, на губах – расслабленная ухмылка. Он заступился за меня! Снова. А я когда-то считала его избалованным мальчишкой. Но… разве это не поступок настоящего мужчины?

– Дыру во мне прожжёшь, – проговорил он, не поворачивая головы.

Я, смутившись, отвернулась.

– Куда мы едем?

– В мои апартаменты. Отец подарил на восемнадцатилетние. Закажем еду, посмотрим фильм… Сразу станет легче.

Я благодарно улыбнулась. Хорошо, что он не предложил поехать, например, в ночной клуб запивать горе. Такие штучки никогда со мной не срабатывали. А вот фильм и вкусняшки любому поднимут настроение.

***

Вечер заканчивался намного приятнее, чем начинался. Мы заказали японской еды, посмотрели какой-то глупый фильм, а потом разговорились о какой-то ерунде. Мне уже не хотелось плакать, хотя мысли о случившемся всё ещё отдавали болью в сердце.

В какой-то момент я забеспокоилась о том, что нас могли потерять, на что Митя усмехнулся и сказал, что отец прекрасно знает, где мы.

– Хотел бы, уже давно прислал за нами кого-нибудь, – он устроился поудобнее на диване, на котором мы сидели вместе. – Но он этого не сделает. Потому что злится, а обвинить меня ни в чём не сможет. Ему ведь тоже понятно, что по роже дать этому уроду кому-нибудь бы пришлось… Извини, – Митя бросил на меня виноватый взгляд. – Понимаю, ты не хочешь об этом говорить.

– Всё в порядке, – отозвалась я. В его взгляде мелькнуло сочувствие, и я поспешила отвернуться.

Обвела взглядом шикарную квартиру, в которой находилась. Одни только панорамные окна с видом на ночной город чего стоили. Дизайнерская мебель, четыре комнаты, кухня, оборудованию которой позавидовали бы многие рестораны. Даже собственное джакузи.

– Почему ты тут не живешь? – полюбопытствовала я.

– Отец против. Хочет, чтобы за мной кто-нибудь приглядывал.

– Родители, они такие, – улыбнулась я. – Всё самое лучшее для их детей. Грустно, когда… родители и дети друг друга не понимают.

– У нас с отцом непонятки с той самой ночи, когда… Не хочу об этом говорить.

– Понимаю, – ответила я. Он имел в виду ночь, когда что-то произошло с его мамой.

Прежде, чем успела подумать, я нашла его руку и поддерживающе сжала в своей.

– Второй раз за вечер держишь меня за руку, – заметил Митя и сжал пальцы, когда я попыталась отпустить. – Это приятно. Можешь делать так чаще.

– Во-первых, не фамильярничай, – смутившись, потребовала я. Он только посмеялся. – Во-вторых… Это не лучшая идея.

– Что ты… в смысле, что вы, Маргарита Викторовна, имеете в виду? – поинтересовался он, изображая уверенность. Неужели стесняется?

– Это безумие, – вздохнула я. – Я – твоя учительница…

– Можно подумать, мне шестнадцать, тебе сорок! – возмутился он. – Мне девятнадцать, если забыла. Почти двадцать. А тебе? Двадцать… пять?

– Двадцать шесть.

– Сколько?! Нет, в таком случае, ничего не выйдет!

Я не выдержала и засмеялась, не до конца осознав смысл его слов. А потом резко замолчала, уставившись на него.

– Ты мне очень нравишься, Марго.

– Не надо! – я вскочила на ноги.

– Почему? – искренне недоумевал Митя, поднимаясь вслед за мной и пытаясь взять за руки. – Я знаю, что и я тебе…

– Нет! – я должна всё отрицать. – Это вовсе не так!

– Правда?

– Правда! Ты мой ученик!

– Заладила, ученик-ученик, – закатил глаза. – А давай проверим, учительница?

Митя резко притянул меня к себе. Я даже не успела осознать, как оказалась в его объятьях. Его руки лежали на моей талии, ощущались приятным твёрдым прикосновением, но он вовсе не удерживал меня. Я могла оттолкнуть его в любой момент.

Что и собиралась сделать. Положила руку ему на грудь и… ощутила, как сильно бьётся его сердце под моей ладонью.

Он поймал мой взгляд, и в его глазах было столько всего… Желание, но помимо этого беспокойство, забота. Юра никогда так на меня не смотрел.

– Останови меня, – сказал он, обжигая мои губы своим дыханием. – Если не хочешь… просто скажи.

Я напомнила себе, что помимо очевидных причин, по которым нельзя этого допускать, есть ещё и его отец, который, видимо, хочет меня убить, а ещё для Мити происходящее может быть просто игрой… Но я не верила в это. Когда он так близко, до его губ какие-то жалкие миллиметры, разве я могу думать о чём-то, кроме них?

На этот раз некому прерывать нас. Никто не помешает мне совершить эту огромную ошибку… А может, это как раз будет самым правильным?

Положила