Токсичные желания - Надя Брекель

Я сдерживаю слезы, когда вижу боль, написанную на его лице. Разжимая руки, я испытываю желание потянуться к нему, но он сейчас такой напряженный, что я знаю, что не должна этого делать, поэтому воздерживаюсь, хотя он выглядит таким соблазнительным. Сломленный, Блейк Киллиан прекрасен. Он был мечтой, сбывшимся желанием.

— Тогда прекрати. — Наконец говорю я.

Он нахмурил брови, глядя на меня.

— Прекратить что?

— Перестань отгораживаться от меня. Что бы ты ни хотел сказать, говори. Возможно, я понимаю больше, чем ты думаешь, Блейк. Черт, у меня даже нет машины, как у моей сестры. Итак, я знаю, каково это — чувствовать себя ненужным, как будто жизнь несправедлива, потому что это не так. И то, что мои родители вместе, не означает, что со мной обращаются иначе, чем с тобой. Так что вместо того, чтобы жалеть себя, будь моим другом, каким ты был раньше, и я буду твоим.

Он смотрит на меня и улыбается. Потянувшись к моему лицу, он говорит:

— Боже, ты такая чертовски совершенная. — И мы остаемся так на протяжении, казалось, нескольких часов, но я не хотела, чтобы он переставал смотреть на меня. Принимая меня такой, какая я есть, словно я — воздух, которым ему нужно дышать.

Он неохотно отстраняется.

— Пошли, мне нужно отвезти тебя домой. Но у меня еще одна остановка по пути.

Я снова тянусь к ремню безопасности, и под ложечкой у меня что-то кричит. Я надеюсь, что он говорит правду, и он не торгует сильнодействующими наркотиками, а только стероидами. Это было достаточно плохо, но я могу, по крайней мере, терпеть людей, которые хотели стать крупнее. Если они хотели испортить свои гормоны и уменьшить свои яйца ради мускулов, то это было на их совести. Я глубоко вздохнула, когда он дал задний ход, и мы выехали со стоянки. Я молилась, чтобы сегодня вечером мы не оказались в тюрьме или, что еще хуже, в больнице.

11

ЭБИГЕЙЛ

Музыка — это эмоциональная жизнь большинства людей.

— Леонард Коэн

Я чувствовала себя законченной преследовательницей, поджидающей у дома Блейка, но прошло две недели с той ночи, когда он отвез меня домой и поцеловал во второй раз. Не говоря уже о том, что я была в нескольких минутах от того, чтобы позволить ему лишить меня девственности в машине. В последний раз, когда он целовал меня, я посмотрела в его глаза и увидела сразу целый ворох эмоций, но обещание было самым заметным в том темном лесу, который он называет своим разумом. Той ночью, ложась спать, я проснулась от его пропущенного звонка и навязчивого сообщения голосовой почты. Его слова до сих пор звучат у меня в ушах, как вчера, когда я лежала в постели и слышала его слова через динамики своего телефона.

Блейк: Позвони мне, когда у тебя начнется новая жизнь. Ну, знаешь, когда ты будешь готова к новым ощущениям. Переходи на мой уровень.

Он уехал в три часа ночи, так что после того, как он отвез меня обратно домой, одному богу известно, как закончилась его ночь. У меня нет сомнений, что он снова был под кайфом, поэтому я даже не приняла случайное голосовое сообщение на свой счет. Я хотела, чтобы он поговорил со мной и перестал играть в эти игры. Если бы он это сделал, мне не пришлось бы быть здесь и вести себя как какая-то психованная девчонка, которая очень привязалась из-за поцелуя. Ладно, солгу, если скажу, что наши поцелуи не вызывали эмоций, но я здесь в основном потому, что мне не все равно, даже если ему все равно. Иногда я задаюсь вопросом, забочусь ли я о нем больше, чем о себе. Я даже не должна беспокоиться о нем. Я должна быть сосредоточена исключительно на своем выздоровлении, но ничего не могу с собой поделать. Блейк заставляет меня чувствовать связь с ним, даже когда мы не общаемся по телефону каждый день. Музыка напоминала нам не только о наших днях рождениях и притяжении. О наших разговорах, о взглядах, которыми мы делились, о его вечном прикосновении к моей коже и о его аромате. Мускусный запах кедра, к которому я пристрастилась, навсегда останется на моей пижаме, потому что я отказываюсь ее стирать. Я вдыхала их каждый вечер и прятала в дальний угол ящика, боясь, что мама найдет ее и смоет его запах.

Сейчас, когда я себя чувствую, все, чего я хочу, — это встретиться лицом к лицу с его куском дерьма, отцом или братом, кого бы я ни увидела первым, и сказать им, что они были ужасны в заботе о другом человеке. Я ненавижу их всеми фибрами души, даже не видев их. Как кто-то может быть таким невероятно эгоистичным? Отец был законченным придурком, который был увлечен только собой. Я не хотела разрушать иллюзию Блейка по поводу его отца, потому что он так надеялся, что тот вернется в его жизнь, но было ясно, что Клифф Киллиан штамповал детей и не считает своей обязанностью заботиться о них.

Он был непутевым отцом, которому нужно было перестать гоняться за женщинами, которые могли бы его содержать, и для разнообразия сосредоточиться на себе и своих детях. Ему нужно перестать думать о быстрых способах разбогатеть, засунуть свой член в штаны и быть отцом. И ради Бога, перестал цепляться за тот факт, что он играл в гребаном НФЛ. Он был спортсменом. Не то чтобы он был знаменит. Если бы я назвал его имя кому-нибудь на улице, вряд ли бы они поняли, о ком я говорю.

Потом был его брат. Я испытывал смешанные чувства к Кольту, потому что у него был один и тот же отец, но каким-то образом ему удалось добиться чего-то, даже если я презирал его профессию. Я не уверен, потому ли это, что у Кольта была мама, которая помогала заботиться о нем, как сказал Блейк, или просто Кольт был тем, кем он был, — человеком, который никогда не сдавался. Я никогда не встречалась с ним, и у меня не было желания встречаться до этого момента, но сейчас я могу сказать ему об этом. Скорее всего, он все равно закончит так же, как его отец. Распространяя свое семя как можно больше, потому