Любовь на проводе - Б. К. Борисон

— А каким ты его себе представляла?

— Ну… типа, смутно похожим на мистера Роджерса? Не знаю. Но уж точно не… такой.

Они снова переглядываются — с тем самым раздражающим выражением, когда мысленно общаются внутри своей пары. Я закатываю глаза, ставлю кружку на столик и с громким вздохом откидываюсь на спинку дивана. Подушки смещаются, пол скрипит — и вдруг в комнате звучит голос Эйдена.

Я приоткрываю один глаз.

Матео стоит в дверях кухни, в руках у него маленькое аварийное радио из ящика с барахлом. Он пожимает плечами:

— Мне стало любопытно.

— Что именно?

Матео улыбается с явной насмешкой:

— Насколько он милый.

Я стону и закидываю руку на глаза. Из динамика льётся знакомый низкий голос Эйдена вперемежку с шипением. Матео крутит древнюю ручку настройки — снова шум, пара искажённых нот Уитни Хьюстон23 — и вот голос становится яснее. Он наполняет комнату — хрипловатый, чуть шершавый. Кофе со льдом. Дальний гул грозы.

— …а может, в этом и есть ответ, — говорит Эйден. — Что ответа нет. Не думаю, что кто-то из нас по-настоящему понимает, что делает. Но ведь мы стараемся, правда? И мне нравится знать, что ты где-то там, на другом конце. Слушаешь. А я — слушаю тебя.

Он делает паузу. В комнате воцаряется тишина — только его дыхание, шуршание и скрип, срывается с динамика и оседает в гостиной, как дым.

— Сегодня у нас в студии был гость. Я пока не могу сказать, кто именно, но уверен — тебе будет интересно её услышать. Мне вот очень.

Я улыбаюсь в сгиб руки. Он снова замолкает, на этот раз дольше. Я закрываю глаза и представляю его за столом: тени, свет от пульта, его улыбка — последняя вещь, которую я вижу, прежде чем дверь захлопывается.

«Струны сердца»

Эйден Валентайн: «Спокойной ночи, Балтимор».

Глава 10

Эйден

— Она правда согласилась?

Я придвигаю стул, пытаясь выбрать подходящий угол, — и тут же откатываюсь назад на пару дюймов. Поправляюсь, выравниваю положение, и… с размаху врезаюсь в стену.

— Да, правда.

На другом конце коридора Джексон сжимает в руках метлу — его оружие на сегодня. У меня в руках совок — достойный противовес в нашей импровизированной игре в коридорный хоккей/футбол/чёрт знает что. Пока у меня безупречный рекорд — ни одного поражения. Правда, наполовину это заслуга моего соперника: с координацией у него полный крах.

— Серьёзно? — уточняет он, прищурившись и прикусив язык, прикидывая, удастся ли загнать теннисный мяч в мусорку — наши импровизированные «ворота».

— Серьёзно, — вздыхаю. — Она уже почти здесь.

Джексон бросает мяч на пол, ловко прижимает его метлой.

— У тебя есть план эфира?

— У меня всегда есть план эфира.

— А план с учётом Люси?

Я выпрямляюсь, совок остаётся на коленях.

— Ты сейчас отвлекаешь меня или действительно задаёшь серьёзные вопросы?

Он запускает мяч — тот глухо ударяется о заднюю стенку урны. Джексон вскидывает руки, делает торжественный, слегка пьяный круг и сияет от счастья.

Я запускаю в него совком и встаю.

— Не будь таким занудой! — кричит он мне вслед. Колёсики его кресла жалобно скрипят — он пытается догнать меня, смеясь так заразительно, что никакого разгона у него не выходит. — Я всего лишь проверял теорию!

Даже знать не хочу, какую. Сворачиваю в соседний коридор, прохожу через комнату отдыха — и сразу в студию. Нужно помещение с замком и звукоизоляцией между мной и остальным миром.

Но студия не пуста. В моём кресле сидит Люси.

Она вертит в руках снежный шар — тот самый, который отец подарил мне почти пять лет назад, когда мама неожиданно оказалась в больнице на Рождество. Он не хотел, чтобы мы остались без подарков, и сбегал в крошечный магазин в холле клиники. Купил всё, что нашёл со скидкой. Мы поднимали бумажные стаканчики с водой в праздничный тост и хохотали над его нелепой упаковкой. Это хорошее воспоминание, несмотря на обстоятельства. Одно из самых тёплых.

Я о нём уже сто лет не вспоминал.

Люси встряхивает шар, наблюдая, как белые хлопья медленно оседают на миниатюрный Балтимор. У неё мягкое, спокойное выражение лица. Улыбка едва касается уголков губ — нежных, светло-розовых.

Я закрываю за собой дверь.

— Устраиваешься поудобнее?

Она вздрагивает, резко оборачивается, волосы соскальзывают с плеч.

— Я… — она быстро ставит шар на место. — Я не… — поднимается, убирает волосы за уши, машинально касаясь аккуратного ряда серёжек вдоль мочки. Уже второй раз замечаю за ней этот жест. — Я сама зашла. Прости.

— Не за что извиняться, — говорю. Прислоняюсь к двери, стараясь держать руки свободными. Вдруг становится очевидно, насколько тесна эта комната. — Теперь это и твоя студия. По словам Мэгги.

— Только на пару вечеров в неделю. Временная история. — Она улыбается немного натянуто.

— Или пока не устанешь от меня. Что бы ни наступило раньше.

Она продолжает смотреть.

— Это была шутка, — поясняю. Прочесть её выражение не могу. Совсем.

— Очень смешная.

— Вот почему ты смеёшься так отчаянно. — Я отталкиваюсь от двери.

Она следит за мной. Уголок губ дёргается, но она удерживает улыбку. И в этот момент мне хочется её ещё сильнее.

— Ты же разнесёшь меня в пух и прах, да? — шепчу.

— Не бойся, Эйден, — наконец улыбается она. В этой улыбке — тайна. — Со мной ты в безопасности.

Сильно сомневаюсь.

В этот момент в окно студии влетает Джексон, катясь в кресле и размахивая метлой, как трезубцем. Наш зрительный контакт прерывается. Слава богу — я не слышу ни слова из того, что он орёт.

Он замечает Люси и радостно машет ей. Она в ответ поднимает ладонь, нахмурившись.

— Он что, использует кресло как… лодку?

— Как транспорт, в целом. — Я вздыхаю. Всё ещё не верю, что он забил. — Хотел бы сказать, что к этому привыкаешь, но станция всё равно умудряется удивлять.

— Это он делает прогноз погоды?

— И трафик. И следит, чтобы я принимал витамины. А ещё он полный ноль в хоккее. — Хмурюсь, сам не понимаю, зачем это сказал.

Исправляюсь:

— На самом деле, отличный игрок. Один из моих лучших друзей.

Люси тихо хмыкает, и я отвлекаюсь на оборудование — проверяю, всё ли готово к эфиру. Эйлин уже успела тут побывать: вторая стойка оборудована новым микрофоном и чистым блокнотом. Люси отходит в сторону, освобождая пространство, и я вдруг чувствую запах — моторное масло, свежее мыло и… ромашки?

Она собирает волосы, закидывает их за плечо и ловко заплетает косу. Руки движутся быстро, уверенно