Пленение дракона - Миранда Мартин

Я знаю, что выживание группы превыше всего. Проговариваю про себя последний указ.

Холод пронзает меня, подавляя и желание, и ярость.

Группа, клан. Я не могу предать клан.

Мой член смягчается, когда мысли проясняются. Транспорт немного корректирует свой путь, но ещё больше подталкивает его к тому, чтобы проехать прямо над нами.

Розалинда не поддерживает указы. Если я объявлю её своим сокровищем, это расколет клан. Некоторые, возможно, всё же последуют за мной, но это будет под принуждением. Она предала указы, позволив Гершому остаться, и теперь он захватил контроль. Она избила Падрейга, помешала ему установить своё господство над Семилом — нет, клан её не примет.

Этого не случится.

Как бы сильно я её не хотел. Она — моё сокровище, но мой долг прежде всего перед кланом, а не перед самим собой. Как бы мне ни хотелось, чтобы это было не так, я не могу отдаться первобытному инстинкту. Это было бы предательством всего, чем я являюсь. Указы — это основа клана. Предав их, я предаю себя.

Тупая боль и необъятная пустота разверзлась в моём животе, распространяясь, пока не поглотила мои сердца. Холодный озноб пробегает по моей спине, и я дрожу.

На лице Розалинды промелькнуло беспокойство, на мгновение, которое я едва уловил, но оно было. Момент, который она скрыла. Пропасть между нами увеличивается пропорционально пропасти между нашими убеждениями. Как бы сильно я её ни хотел, я не могу взять её как своё сокровище, не уничтожив клан. Этого я не смогу сделать.

Сейчас не время, на карту поставлена наша миссия и выживание.

Земля под нами грохочет сильнее. Транспорт уже так близко, что я слышу запах его выхлопов. Он взбирается на ту самую дюну, на которой мы находимся, направляется прямо к нам, но не замедляется.

Он корректирует направление, небольшими сдвигами, из-за чего мне трудно судить, пройдёт ли он мимо нас или переедет.

Напрягшись, готовый двигаться в случае необходимости, я глубоко вдыхаю и задерживаю дыхание. Глаза Розалинды впились в меня. Она не видит, что происходит; она полностью доверяет мне.

Двигаясь медленно, чтобы не потревожить скрывающий нас песок, я хватаюсь за её бока, удерживая себя локтями. Если нам придётся двигаться, мне понадобится хорошая хватка, чтобы потянуть её за собой.

Ближе, он уже на полпути к дюне.

Чертовски близко.

Он проедет по нам.

Передвигая правую ногу, я прижимаю колено вниз, находя опору и готовый откатиться в сторону.

Транспорт настолько громкий, что я не слышу ничего, кроме его приближающегося грохота. Песок дюны вибрирует, смещаясь при его приближении.

Сжимаю руки на ней, наблюдаю, жду, время должно быть выбрано идеально.

Почти.

Сейчас!

Крепко сжав её, я наклоняюсь в сторону, увлекая её за собой. Песчаные брызги летят мне в лицо, защитные веки закрываются, и я вижу вспышки транспорта, проходящего мимо того места, где мы были минуту назад.

Прижимая Розалинду к груди, обхватив её одной ногой, удерживая её близко, я не останавливаюсь, пока мы не скатываемся вниз по склону дюны, подальше от транспорта и любых мимолётных взглядов тех, кто находится внутри. Мы набираем обороты по мере скатывания. Нет никакого способа это контролировать. Мы катимся по дюне, и всё, что я могу сделать, это прикрыть её своим телом, поглощая удары, насколько могу.

Наконец мы останавливаемся у подножия дюны. У меня болят мышцы, будут ушибы, но всё это не имеет значения.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, когда она задыхается.

— Да, — выдыхает она, качая головой. — Адская скачка.

— Хуже, чем я ожидал, — усмехаюсь я.

Она высвобождается от меня, присев на четвереньки. Лежа на боку, я позволил головокружению пройти, прежде чем тоже подняться.

— Мы в безопасности? — спрашивает она, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Пока, — говорю я, немного послушав.

— Они направляются в город, — говорит она.

— Гершом с ними разберётся, — отвечаю я.

Челюсть Розалинды напрягается, глаза сужаются, брови хмурятся. Возможно, это не тот ответ, который она хотела услышать, но это правда. С которой ей нужно смириться.

— Он идиот, — рычит она, стиснув зубы.

Гнев исходит от неё волнами. Она встаёт, колеблется один раз, затем устойчиво поворачивается и отходит на несколько футов, держась спиной ко мне. Вставая, я смотрю на её спину.

— Тебе следовало разобраться с ним, когда я тебе говорил, — говорю я.

Она обернулась. Её обычно тёплые глаза теперь стали холодными и жёсткими и пристально посмотрели на меня.

— Ты не видишь более широкой картины, это твоя проблема. Всё, о чём ты беспокоишься, это твой клан, но будущего у него нет. Ты слишком упрям, чтобы это увидеть.

— С кланом всё в порядке, и мы не потерпим предателя среди нас, — отвечаю я, раскрывая крылья, а мой хвост напрягается.

— Нет, с ними не всё в порядке, — говорит она. — Никто из нас не в порядке. Тебе нужно прислушиваться к словам своих указам: вместе мы сильнее.

— Да, — отвечаю я, подходя ближе и глядя на неё сверху вниз. — Указы связывают нас вместе, но выживут только сильнейшие из нас. Мы все должны внести свой вклад.

Она смотрит на меня холодно, властно, её не смущает мой рост и размер. Линии её лица царственны. Тронутые красными лучами солнца, её глаза сверкают. Мой первый член оживает, твёрдый и бьющийся от желания к ней с каждым ударом моего сердца.

— Близорукий, — говорит она. — Нам нужны все. Нас не хватает. Нам нужен каждый из нас.

Её грудь поднимается и опускается в быстром темпе, её мягкие холмики выпирают вперёд с каждым подъёмом, а её идеальная красивая кожа сияет. Лёгкий блеск пота покрывает её лицо. Между нами почти не осталось места.

Моё ядро настолько плотное, что я вот-вот взорвусь. Мой член напрягается, стремясь к свободе, к ней.

— Какой ценой, Розалинда? Как далеко ты позволишь своему убеждению завести вас? Взять нас?

— Насколько это возможно, — говорит она.

Она глубоко вдыхает, и её грудь прижимается к моему животу. Желание призывает меня. Я не могу его контролировать.

Обхватив её руками, я поднимаю её с ног, соединяя наши губы. Мягкие холмики её груди прижимаются ко мне, разжигая во мне желание. Её руки обвивают мою шею, её ноги