Уцелевшая для спустившихся с небес - Наташа Фаолини

Поэтому, когда она выскользнула, я была напугана сильнее, чем в момент, когда услышала новый крик, такой отчаянный, словно человека раздирали живьем.

Скользнув в переулок между домами за Пушинкой, хвостик которой только что мелькнул там, я притаилась. Еще раз шепотом позвала кошку и тогда увидела смутные очертания человека с другого конца переулка.

Он был странным, то ли его голова была огромной, то ли он был в шлеме — так я тогда подумала.

То существо смотрело на меня секунду, а тогда двинулось в мою сторону с такой скоростью, что я не смогла бы убежать, даже если бы была самым быстрым человеком Земли.

Оно схватило меня за предплечье, и я почувствовала, как острые когти впиваются в кожу через одежду. Была застывшей, от ужаса, сковавшего тело, не могла даже двинуться.

Было слишком страшно, даже чтобы попытаться потянуться за газовым баллончиком, что лежал в кармане. Да и был ли в этом смысл? Шлем б защитил его от газа.

Странное существо смотрело на меня из-под шлема с фиолетовым стеклом, и я почувствовало — это не человек. Такая чудовищная сила исходила от него, такими острыми были его когти. Такую ненависть я чувствовала первые секунды — не мою.

Я была ребенком, и не могла дать отпор. Честно сказать, в ту секунду у меня даже вдохнуть не получалось.

Я смотрела на него, как жертва на заклинателя.

В тот день, ту минуту я должна была умереть. Я понимала это даже тогда.

Но внезапно иной отпустил плечо и отошел на шаг, не отрывая от меня взгляда. Рассматривая меня, оно повернуло голову на бок. Будто ему было интересно. Словно я — диковинка.

Мы стояли так, наверное, минуту, рассматривая друг друга, а после он развернулся и ушел. Также молниеносно, как и приблизился ко мне.

Я смогла сделать несколько шагов только по истечению долгих минут. Придерживаясь за стену, вышла из переулка.

В ту же секунду меня сковал животный ужас, потому что на дороге лежали тела жителей нашего района, которые выбегали из домов, чтобы спастись от чудовищ, бесшумно проникающих в жилища.

Мне не надо было приглядываться, чтобы понять — они все мертвы. По земле растекаются лужи крови. У некоторых неестественно вывернуты конечности. Другие лежат на спине и пустыми глазами смотрят в небо.

Я рванула к ближайшим кустам и меня спазмами вывернуло наизнанку.

В тот момент думала только об одном. Уже даже не о Пушинке. В моей голове выжигала все одна болезненная мысль.

«Мои родители… они… они на работе, их нет среди этих тел».

Воспоминания вихрем проносятся в голове, и тогда я открываю глаза, вновь оказываясь в реальности.

Иной все еще спит, обнимая мою талию руками.

Я присматриваюсь к нему и в голове выплывает образ того иного, который пощадил меня, когда я искала Пушинку.

Несмотря на всю схожесть, я чувствую и уверенна — он не тот же, что спас меня тогда. Все-таки они различаются, но это сложно объяснить.

Есть еще один, другой, который не стал меня убивать.

Глава 26

Вглядываясь в листву над нами, я вижу почти полностью посветлевшее небо. Сейчас пять, может пол шестого утра.

В этом климате сейчас светлеет довольно рано.

Час, в который в поселении заканчивается запретное время и можно выходить на улицу. Все это связано с активностью иных, которая ослабевает с выходом солнца.

Я пытаюсь осторожно сдвинуться с места, убираю руки иного со своей талии. Наблюдаю за тем, как мерно вздымается его грудная клетка от дыхания — он спит. Кажется, не притворяется.

Должно быть, рана забирает у него много сил. Особенно с наступлением дня.

Осторожно отодвинув краешек повязки, я смотрю на рану, но вижу только запекшуюся бледно-фиолетовую кровь. Царапины глубокие, но не рваные, через порезы на костюме я не могу рассмотреть даже цвет его кожи.

Вздохнув, я отодвигаюсь к краю ветки и осторожно слезаю вниз, придерживаясь за маленькие сучья. Прежде, чем спрыгнуть на землю — оглядываюсь. Пытаюсь прислушиваться.

Никого нет. Тихо.

Знаю, что должна была разбудить своего защитника, прежде, чем спускаться на землю, но растормошить его, чтобы охранял меня, пока я сижу в кустах со спущенными шортами — выше того, что я могу воспринять со спокойной душой. К тому же он слишком хорошо слышит все звуки.

Я не отхожу далеко, не дальше сотни метров, да так, чтобы между деревьями проглядывалась трасса, чтобы не потеряться.

Когда возвращаюсь — попутно ищу по дороге подходящий прут, чтобы сделать себе лук. Хорошо, когда рядом есть кто-то сильный, готовый получить за тебя ранение, но я не привыкла прятаться за чужой спиной.

В наше время недостаточно сильный человек в конце концов умирает не своей смертью.

Хорошую, достаточно длинную и не сухую палку без зазубрин я нахожу довольно быстро, но обработать ее пока не могу, потому что у меня нет ножа. И еще — где-нибудь в городе должна заваляться достаточно прочная леска, чтобы сделать из нее тетиву.

Другое дело, что я не знаю, сунемся ли мы еще вглубь обваленных домов.

Я задерживаюсь у одного из деревьев, чтобы обломать для себя еще с десяток коротких веток для стрел, но не успеваю дотянуться до первой, как приближается что-то быстрое, словно ветер, усиленный скоростью молнии.

Меня хватают за плечи. Ощупывают голову, талию, тогда большие ладони стискивают мое запястье.

На мгновение я замираю и кажется, что надо мной нависает черная скала, тянущаяся куда-то в небо.

— Зачем ты пошла одна? — слышу знакомый голос.

Я смотрю на его шлем. На кусок своей майки, обвязанный вокруг его шеи.

Проснулся.

Впервые я слышу в его голосе столько эмоций. Злость и страх. Хотя обычно я улавливала в нем безразличие, иногда — интерес.

Я со странной растерянностью смотрю на наши сцепленные руки.

— Мне нужно было уединиться.

Мужчина резко выдыхает. Кажется, мои слова немого успокаивают его, но пальцы он не разжимает.

— Айна, я бесконечно долго наблюдал за людьми. Видел, как первобытные племена истребляли друг друга, как появлялись страны, случались промышленные революции. Думаешь, меня бы смутило, как ты справляешь нужду?

Я задерживаю дыхание, смотря на него с недоверием. Его слова вызывают во мне опаску и тревогу.

— Почему же