Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

Женщина замерла, и ее взгляд стал пристальным и живым. «Лунная Дача»… Та самая наследница, сбежавшая от мачехи… — это читалось в ее глазах.

— Вы… это вы… — она запнулась, подбирая слово.

— Элис Мёрфи, — улыбнулась я тепло, как будто делюсь с ней маленьким секретом. — Да, та самая. И я как раз привезла кое-что из возрожденных рецептов моей матери, — я аккуратно, без лишней суеты, поставила на стойку небольшую плетеную корзинку, прикрытую льняной салфеткой.

Любопытство победило бюрократическую строгость. Из-за соседних стоек начали выглядывать другие клерки, привлеченные нашим разговором.

— И что же это? — спросила женщина, и в ее голосе прозвучал неподдельный интерес.

— Пока просто крем для рук. Натуральный, без вредных магических добавок, от которых потом еще нужно лечиться, — я сделала акцент на этих словах. — Моя покойная мать, Лисандра Мёрфи, много экспериментировала с местными травами. Мне удалось восстановить один из ее рецептов,— я приподняла салфетку, открыв несколько изящных глиняных баночек.

Тут подошла еще одна клерк, помоложе.

— О, миссис Гловер, это же та самая мазь, о которой тетушка Марта из прачечной рассказывала! Говорит, у нее после стирки руки не трескаются и не краснеют!

Миссис Гловер посмотрела на меня с новым, уважительным интересом. Я увидела свой шанс и использовала его.

— Я бы хотела зарегистрировать его официально. Как косметическое средство на натуральной основе. Чтобы люди знали, что покупают проверенный, качественный продукт, а не сомнительное зелье. Но, к сожалению, я не могу ждать до полудня. Мне нужно вернуться в поместье как можно быстрее, — я наклонилась чуть ближе, понизив голос до доверительного полушепота. — И, если честно, у меня есть опасения, что… недоброжелатели могут попытаться помешать. Возможно, вы слышали слухи о моей мачехе?

Их лица вытянулись. История гонимой наследницы была слишком сочной, чтобы ее игнорировать.

— Ох, детка, мы слышали, — вздохнула миссис Гловер, и ее тон стал почти материнским. — Так ты хочешь все узаконить, чтобы она не могла предъявить претензий?

— Именно так, — кивнула я с наигранной уязвимостью, которая тут же сменилась деловой твердостью. — Но я также хочу делать это правильно. По закону.

Миссис Гловер обменялась взглядами с коллегами. Между женщинами прошла безмолвная договоренность.

— Ладно, — решительно сказала она. — Старина Элдридж вечно все откладывает. А бумаги-то все равно мы, девочки, заполняем. Иди сюда, дорогая, садись. Анна, принеси-ка бланки заявления на регистрацию косметической продукции. Мэри, чаю нам сюда, хорошего, с жасмином.

В следующие полчаса я провела настоящий мастер-класс по маркетингу и установлению личного контакта. Я не просто заполняла скучные бланки под их диктовку. Я рассказывала им о свойствах ромашки и мяты, о том, как алоэ успокаивает кожу, а масло питает ее. Я подарила каждой по баночке — миссис Гловер сразу же намазала свои грубые, исчерченные чернилами пальцы и ахнула от приятного ощущения прохлады и мягкости.

— Да это же волшебство! — воскликнула она.

— Не волшебство, — улыбнулась я. — Наука. Просто нужно знать свойства растений и правильно их сочетать.

Я оставила им дополнительные три баночки «для тестирования», на что они ответили бурной благодарностью и обещанием «ускорить процесс как только возможно». Когда я покидала бюро, у меня в сумочке лежало временное свидетельство о принятии заявления на рассмотрение, что уже было огромной победой, и обещание, что официальная бумага будет готова в рекордные сроки — «к концу недели, максимум!».

Мы вышли на залитую солнцем улицу. Виктор, ожидавший у самоходки, с облегчением выдохнул, увидев мое улыбающееся лицо.

— Все получилось, мисс Элис?

— Получилось, Виктор, — кивнула я, с наслаждением вдыхая свежий воздух. — Мы сделали первый официальный шаг. И нашли себе несколько очень полезных союзниц в патентном бюро. Иногда лучшая взятка — это не золото, а немного заботы и хороший крем для рук.

Обратная дорога казалась уже не такой тревожной. Да, угроза со стороны мачехи никуда не делась. Но теперь у меня была не только финансовая подушка, но и легальный статус моего продукта, и поддержка самых неожиданных людей.

Глава 10. В которой кончается тоска Алины и начинается дело Элис

Утро следующего дня застало меня в библиотеке. Пыльный воздух, пропитанный запахом старой бумаги, воска и едва уловимой ноткой сушеного шалфея, казался густым и почти осязаемым. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь высокие запыленные витражи, выхватывали из полумрака бесконечные ряды переплетов, превращая летающие в воздухе пылинки в золотую круговерть. Я искала ответы.

Стопки фолиантов— «Свод установлений», «Комментарии к законам о собственности», «Наследственное право Старых Семей» — громоздились на широком дубовом столе, за которым когда-то работал мой отец. Я погрузилась в чтение, и странное чувство дежавю не отпускало меня. Сухой юридический язык, сложные формулировки, параграфы и подпараграфы… Это напоминало мне многочасовые штудирования нормативных документов ЕАЭС и патентного права в моей прошлой жизни. Оказалось, законы этого мира, несмотря на магию, были выстроены по тем же логическим принципам. Там — Гражданский кодекс, здесь — «Свод установлений Империи». Там — Роспатент, здесь — Гильдейское бюро регистраций. Форма отличалась, но суть была поразительно похожа: право собственности, интеллектуальная собственность, договорные обязательства.

Именно в одном из таких фолиантов, под толстым слоем пыли, я нашла то, что искала. Раздел о наследственном праве. И там, среди витиеватых формулировок, выведенных сложным готическим шрифтом, четко и недвусмысленно было прописано: «Наследник, достигший совершеннолетия (восемнадцати полных лет), вступает в права полного распоряжения завещанным ему имуществом, независимо от наличия опекунов, назначенных до достижения указанного возраста. Опека прекращается автоматически, без дополнительных судебных решений».

Более того, в завещании черным по белому было прописано, что любая попытка опекуна оспорить право собственности наследницы или распорядиться активами поместья без ее согласия является основанием для немедленного отстранения от опеки и судебного преследования.

Я откинулась на спинку кресла, испытывая странную смесь облегчения и ярости. Облегчения — потому что закон был на моей стороне. Ярости — потому что Элис, робкая и затравленная, даже не подозревала о своей силе.

Я провела пальцем по пожелтевшей странице, чувствуя шершавость бумаги. Мачеха, Карэн Тревис, была моим опекуном до моего совершеннолетия. Но мне уже исполнилось восемнадцать. Ее опека закончилась. По закону, я была полноправной хозяйкой своего наследства.