Двойня для бывшего мужа - Sofja

С момента нашего разговора в детской прошла неделя. Дима, благополучно, съехал в съёмную квартиру и мы больше не виделись. Даже, от предложения поработать в фирме отца он отказался.

Конечно, никаких отношений у нас с ним быть не может. Я говорила об этом Диме в нижневартовске, тоже самое я сказала ему и в Москве. Нельзя использовать одного человека, чтобы насолить другому. Я не смогла бы играть чувствами паре, чтобы вызвать ревность бывшего мужа, а в том, что Денис ревновал, я не сомневалась.

Мы не резговаривали больше. Пересекались каждый день, обычно в детской. Денис каждое утро заходил к детям, брал на руки, целовал, шептал нежности, а меня игнорировал. То, чего я так хотела, сбылось, только удовлетворения не принесло. Мне дико хотелось выплеснуть все то, что внутри. Хотелось, чтобы Громов зацепил меня, а уж я тогда бы сказала ему все, что думаю. Но Денис молчал. Упорно продолжал делать вид, что меня не существует. Две из семи ночей он не ночевал дома. Две ночи я не спала. Прокручивала в голове нашу с ним короткую семейную жизнь, вспоминала его слова… Мне хотелось верить, что Денис меня, действительно, полюбил. Хотелось, но уязвленная гордость не позволяла.

Я всегда считала себя слишком мягкой, отходчивой. Фигня все это. Громов сотворил из меня зло и теперь пожинал плоды.

Он не ночевал дома, а я представляла его в объятиях очередной красотки. Он мужчина. Он любит секс и, наверняка, у него было куча женщин после развода. Как у мужчин все просто. Секс, ради секса. Я так не могу. Я не могу переступить через себя. Я не могу быть с кем-либо другим, потому что в моем сердце все еще живёт больная любовь к бывшему мужу. Да, да. Я точно больная, если продолжаю по нему страдать. Дура! Чокнутая! Извращенка! Называйте, как угодно, но, кажется, я сдаюсь, потому что хочу ему верить.

В который раз, смотрю на экран смартфона. Время медленно приближается к полуночи, а Дениса все еще нет. Я могла бы позвонить ему, попросить приехать раньше, но... Не звонила. Откладывала разговор, собиралась с мыслями, не зная как его начну. Я хотела... Хотела попробовать попытаться. Мне жизненно необходимо, или убедится в чувствах Дениса, или опровергнуть их. Я должна узнать… Что, если он а вправду меня любит, а я со своей обидой и гордостью, лишают себя шанса на счастье.

Мне 22 года. Вся жизнь впереди. Когда совершать глупости, если не сейчас? Я хочу пойти ва-банк. Поставить на конец свои чувства. Хочу рискнуть и выиграть.

Когда стрелки часов переваливают за три часа ночи, я встаю из-за стола, швыряю кружку с давно остывшим горьким кофе в раковину и наливаю себе холодной воды. Жадно пью, пытаясь успокоиться. Громов так и не пришёл. Сейчас, он мне очень нужен, но его снова нет. Понимаю, что должна идти спать, но вместо этого сажусь в гостиной и скандируют тёмный экран телевизора. Усталость берёт своё и я не замечаю, как проваливаюсь в короткий беспокойный сон.

* * *

Открываю глаза. Я по прежнему в гостинице, по-прежнему сижу перед телевизором, сжимая в руке телефон. Сквозь плотные шторы окна, пробиваются первые лучи солнца. Встаю, потягиваюсь, разминая мышцы. После неудобной позы все тело ноет, косточки ломит. У меня есть как минимум час, чтобы выпить кофе, привести себя в порядок и пойти к детям. Потом я должна поехать в офис отца, чтобы вникать в дела компании. Денис не обманул. Он и вправду нанял толкового управляющего, который мог доходчиво объяснять суть. Мне было комфортно в офисе, Ничего там не изменилось, после смерти папы. Даже сотрудники остались старые. Они знаю меня, а я знаю их.

Застываю в дверях на кухню, потому что вижу Дениса. Он сидит за столом, вальяжно откинувшись на спинку стула. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, длинные ноги широко расставлены. Он упирается локтями в бедра, положив голову на руки и не шевелится. На столе полупустая бутылка коньяка и стакан.

Спит что ли? И, что делать? Уйти?

Почему то вся моя вчерашняя решимость пропала. Сейчас, при свете дня, я понимаю, что не могу. Если бы Денис сам ещё раз предложил попробовать, тогда бы я согласилась, а сама… Сама я не могу.

Прохожу к кофемашине. Засыпаю кофе и жду. Понимаю, что Громов не спит, он смотрит на меня. Я это чувствую. Я всегда чувствую его на каком-то подсознательном уровне.

Резко оборачиваюсь, утопая в серых глазах. Только, сейчас, замечаю у него тёмные круги под глазами, щетину на лице и взъерошенные волосы. Судя по внешнему виду, Денис мало спал или не спал совсем. Я тут же думаю, где он был? У него проблемы на работе или очередная "Лера"?

Спроси, Аня. Спроси прямо и не мучайся. Ты же сожрешь себя, изведешь подозрениями.

— Нам надо поговорить, — вываливаем мы одновременно и замолкаем.

Громов смотрит на меня тяжёлым взглядом из-под полуопущенных ресниц.

— Говори, — кивает, не спуская с меня пристального взгляда.

Надо! Надо говорить, но, блин, это сложно. Язык к небу прилип, а в горло, словно битого стекла насыпали. Оно дерет, скребет, мешая дышать и говорить.

— Я… - шепчу, тут же кашляю, пытаясь избавиться от этого неприятного чувства в горле

— У меня ничего важного. Давай ты, — отдаю инициативу в руки Громова.

Сейчас, он скажет, что любит меня, а я скажу, что готова попробовать. Готова поверить.

— Я много думал, Аня, — начинает Денис, третий лицо руками и шумно выдыхает. Вижу, как трудно ему говорить, но помогать не собираюсь. Упорно молчу, вцепившись дрожащими пальцами в столешницу. Кофе давно готов, но я о нем не вспоминаю.

— Знаю, что очень виноват перед тобой. Я хотел, чтобы ты меня простила, но моя девочка оказывается, не умеет прощать. — грустно усмехнувшись Денис наливает коньяк в стакан и залпом выпивает.

Мне уже не нравится этот разговор. Громов говорит совсем не то, чего жду я. Я могу остановить его, но не делаю этого. Хочу услышать, что он для меня приготовил.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Аня. Вижу, что тебе плохо, когда я рядом. Ты постоянно вспоминаешь прошлое и страдаешь. — снова пьет коньяк и смотрит в окно.

— Я сегодня съеду, Ань. Вернуст в свою квартиру и больше тебя не потревожу. Если ты позволишь,