Удачи, мисс Роббинс! - Мелисса Джеймс

— Если вы так хорошо осведомлены о моих делах, почему позволили мне работать на вашем ранчо? Почему не прогнали?

— Все это время ты был моим служащим, одним из лучших работников. Я не толкал вас в объятия друг друга и не собираюсь лишать своего внука родного отца. Сами как-нибудь разберетесь, как вам быть дальше. Я прожил долгую жизнь и знаю, что прошлое есть у каждого, и его не изменишь, как ни старайся. Все остальное — вопрос выбора.

Разглядев тоску и досаду в глазах Джейка, Брайан немного смягчился.

— Сынок, — спокойно проговорил он, положив обе руки ему на плечи, — я знаю по себе, об утрате любимого человека забыть невозможно. Лейла и сын не исцелят твою боль, да это и не нужно. Но ты сам не должен жить прошлым. Просто будь честен с моей дочерью, она заслуживает твоей откровенности. Это самое ценное, что может быть между людьми… Джейк — это твое настоящее имя?

— Джон-Джейкоб. Джоном меня назвали в честь отца.

— Джон-Джейкоб, с тобой не просто. Ты так и не научился прощать, а это порой необходимо, чтобы выжить. И простить надо в первую очередь себя.

— Как вы не можете понять, что… — начал говорить Джейк.

— Могу. Как раз я могу. Мою первую жену тоже отняла сущая нелепица. С ее смерти прошел двадцать один год. Ты думаешь, я смог о ней забыть? Но Марсия все знает и понимает меня. И Лейла поймет.

— Зачем ей чужие проблемы?

— Как же дурно ты думаешь о моей дочери! Она любит тебя. Она всеми силами старается заслужить твою взаимность. Не мучь ее больше, прошу тебя.

Джейк устало кивнул. Брайан недовольно покачал головой.

— То, что я сейчас скажу, банально, но когда ты доживешь до моих лет, ты поймешь, человеческая жизнь слишком длинная, и единственное, ради чего стоит жить, — это любовь к женщине и детям. Новая любовь не способна затмить былую, сгладить боль потери, но только она может придать твоей жизни новый смысл.

— Мне нужно заняться лошадьми, — буркнул Джейк и принялся с остервенением расчесывать гриву Звездочки.

— Ты не воскресишь своих близких упрямством и черствостью, — резко проговорил Брайан Роббинс.

Лейла тяжело ворочалась на огромной кровати, то и дело поглядывая на часы. Крепко проспав чуть более получаса, она резко проснулась и теперь, как ни старалась, не могла погрузиться в сон. Табло электронного будильника показывало два пятнадцать, вся ночь впереди. Ребенок продолжал беспокоить Лейлу своими непрекращающимися толчками, мешая ей задремать. Девушка не столько бодрствовала, сколько балансировала на призрачной грани сна и яви.

Становилось прохладно. Из распахнутого окна дул свежий ветерок. Лейла зябко куталась в одеяло. Окончательно проснувшись, девушка накинула теплый махровый халат и спустилась в кухню. Ноги сами собой понесли ее к холодильнику. Открыв дверцу, Лейла обнаружила из того, что можно съесть сию минуту, только неспелые бананы и зеленые яблоки. Желудок заныл от голода.

— Ага! Попалась! — услышала она веселый голос мачехи.

— Проголодалась, — объяснила девушка и без того очевидное.

— Ночной голод означает, что ты недобираешь белков в течение дня.

Марсия достала из холодильника пару яиц.

— Будешь омлет?

Лейла поежилась и скорчила противную рожицу.

— На масле? — брезгливо спросила она.

— Хорошо, сделаем яйца-пашот, — улыбнулась Марсия, доставая кастрюльку. Мачеха любила готовить, кулинария была ее призванием.

Много лет назад, когда отец женился на Марсии и привел ее в дом, Лейла сразу приняла мачеху. Но однажды Брайан услышал, что дочь называет ее мамой, и прилюдно отчитал. Лейла расплакалась и убежала в свою комнату. Марсия вошла следом и объяснила одиннадцатилетней девочке позицию ее отца. Он рад сложившимся между ними теплым отношениям, но мать у человека может быть только одна — родная. После этого случая Лейла и Марсия стали звать друг друга только по имени, но по существу оставались матерью и дочерью.

— Ешь, милая, — мачеха придвинула к Лейле тарелку с едой. — А потом расскажешь мне, что с тобой приключилось.

— Спасибо, очень вкусно. Но я сама не знаю.

Лейла поглощала пищу медленно, тщательно пережевывая и прислушиваясь к своим ощущениям. Блуждая по кухне, ее рассеянный взгляд задержался на стеклянных дверях, ведущих во двор. Ночь была на редкость тихой и светлой. Внезапно девушка заметила едва уловимое движение вдали. Она близоруко прищурилась. Единственные имеющиеся у нее очки разбились несколько месяцев назад, но до беременности необходимость в них практически не возникала. Сначала Лейла подумала, что это кенгуру, слишком близко подобравшийся к человеческому жилью, но потом разглядела мужской силуэт. Незнакомец приближался к дому. Когда он вошел в световое пятно, девушка его узнала.

— Это он, — подтвердила ее догадку Марсия, стоявшая за ее спиной. — И, между прочим, уже не в первый раз. Он часто слоняется по ночам. Что же это вам все не спится?

Лейла встала из-за стола и направилась к дверям. Ее ногам было холодно в легких домашних туфлях. Ветерок пробирался под полы халата. С каждым шагом девушка мерзла все больше и больше. Когда они встретились, Джейк накинул ей на плечи свою куртку.

— Но ты сам замерзнешь, — сопротивлялась Лейла.

— Не имеет значения.

— Говорят, ты патрулируешь окрестности каждую ночь. Боишься, что меня украдут? — пошутила она.

— Никак не получается заснуть. В лучшем случае мне удается проспать два-три часа.

— Почему? Тебя что-то беспокоит?

Джейк промолчал.

— Джимми уехал сегодня вечером.

— Видел.

— Джейк, говори! В чем дело? — Лейла потрясла его за плечо и пристально посмотрела в глаза.

— Ты не разговаривала с отцом после того, как вернулась с прогулки?

По непонятной причине его вопрос показался Лейле оскорбительным. Наверно, она ждала чего-то другого и теперь была разочарована. Девушка вернула ему куртку и отчеканила:

— Спокойной ночи. Возвращайся к себе. Обо мне можешь не беспокоиться. — Она быстро направилась к дому.

— Лейла, — устало произнес Джейк.

— Уходи, Джейк. Я устала от твоих постоянных недомолвок.

— Лейла, — тем же тоном повторил он. — Надо поговорить.

— Да? Ты наконец-то созрел? Хотя зря я на это рассчитываю. Твое «надо поговорить» обычно сводится к тому, что ты выворачиваешь меня наизнанку, а я продолжаю оставаться в неведенье о том, кто ты такой.

Джейк молча слушал ее тираду.

— Ну вот, так и есть, опять молчание. Все, я ухожу.

— Лейла, для чего, по-твоему, я здесь?

— Чтобы продолжить свою нелепую игру в страшные тайны. Чтобы в очередной раз увидеть мое отчаянье. Ты это любишь.