Порочная тайна - Кейт Хьюит

– Великолепно выглядите, мисс, – прошептала Шайма и передала Грейс прозрачную накидку.

Грейс улыбнулась ей с благодарностью. Хэлис ждал ее внизу лестницы.

– Ты выглядишь просто великолепно.

– Ты тоже очень хорошо выглядишь.

На нем был костюм темно-серого шелка, но Грейс знала, что он великолепно выглядел в любой одежде. Проще говоря, он был крайне, невероятно привлекательным мужчиной. Костюм подчеркивал его стройное тело, внутри которого скрывалась мощь.

– Так куда мы идем?

– Увидишь.

Он за руку вывел ее из особняка, затем через мрачные ворота и далее по направлению к пляжу. Ночь уже плавно опускалась на остров, бросая длинные тени и превращая гладкую морскую поверхность в длинную чернильную полосу.

Хэлис подвел ее к спуску к воде, где на волнах грациозно раскачивался изящный быстроходный катер.

– Мы поедем на лодке? – с сомнением в голосе спросила Грейс, оглядывая свое платье. – Не хотелось бы тебя расстраивать, но мне кажется, я одета слишком нарядно.

– Ну, ты выглядишь восхитительно. – Он помог ей взойти на борт, придерживая подол ее платья, чтобы оно не намокло. – Признаюсь, когда я заказал эти платья, я имел в виду милый маленький отель в Таормине. Но ведь не столь важно, куда мы идем, правда? Я просто хочу быть с тобой, – улыбнулся он, и сердце Грейс затрепетало.

– Мне интересно, – промурлыкала она, – где же находится это твое секретное место.

Интересно. И волнительно. И даже страшно. За четыре года она уже дважды потеряла возможность встретиться с Катериной. Один раз из-за того, что пошла пить кофе с коллегой. Второй раз из-за того, что согласилась потанцевать на одном из благотворительных мероприятий, в котором принимала участие по работе. Грейс возражала, но ее протесты не брали в расчет. Лукасу просто нравилось наказывать ее.

Хэлис встал к штурвалу, и уже через несколько минут он вел катер по морю. Мотор урчал и страшно гудел внизу. Грейс села за лобовое стекло, но все равно ее шиньон распался на множество завитков, развевающихся по ветру.

– Ой… – Она подняла руки, намереваясь поправить прическу, но Хэлис лишь усмехнулся:

– Мне нравится видеть тебя с распущенными волосами.

Она подняла бровь:

– Это эвфемизм?

Его усмешка стала озорной.

– Возможно.

Слегка посмеиваясь и чувствуя себя чересчур беспечно, она вынула остальные шпильки из прически и распустила волосы.

Грейс до сих пор не знала, куда Хэлис ее везет. Вокруг них простиралось бесконечное море, и, насколько она знала, между Алахой и Сицилией не было других островов.

– Не волнуйся, – сказал ей Хэлис. – То место, куда мы едем, абсолютно уединенное. И туда недолго добираться.

– Как ты узнаешь, о чем я думаю?

– Я бы мог сказать, что все твои эмоции отражаются на твоем лице, но это не так. Я просто чувствую это.

Казалось, ее сердце перевернулось. На короткое и счастливое мгновение она попыталась представить, как все продолжилось бы.

– Кажется, ты глубоко погрузилась в свои мысли, – заметил Хэлис.

Он сбросил скорость, так что шум мотора превратился в ровное урчание, и теперь Грейс могла услышать, как волны бьются о борта катера.

– Просто думаю о том, как прекрасно море. Ну что, мы уже почти на месте? – спросила она, вглядываясь в беспросветную темень впереди. Неожиданная мысль озарила ее. – Мы… мы останемся здесь, в лодке?

Хэлис хихикнул:

– Ты думаешь, это и есть мой большой сюрприз? Жареные сосиски в моторке? Ну, ты меня прямо обидела.

– Но это очень хороший катер.

– Не такой хороший. И я не хочу есть ужин на коленях, раскачиваясь на волнах. Ну, ты чего? – Он протянул руку, и Грейс, удивившись, подала ему свою.

Она почти ничего не видела, потому что вокруг была темнота и лишь лунный свет дорожкой падал на морскую гладь. Она не представляла, куда Хэлис собрался ее отвести.

Он подвел ее к носу катера, и, еще больше удивившись, Грейс поняла, что они приплыли к маленькому и, казалось, очень пустынному островку. Тонкая полоска белого пляжа упиралась в деревья – листья пальм свешивались в воду.

– Что это за место?

– Очень маленький и укромный остров, который посчастливилось иметь моему отцу. Он совсем небольшой – пара сотен метров в длину. Но мой отец очень ценил уединение и поэтому скупил всю землю вокруг Алахи, не важно, что она была размером с почтовую марку. – Хэлис легко выпрыгнул из лодки и затем подал руку Грейс. – Пойдем.

Она неловко покачивалась на высоких каблуках и в длинном платье, пока Хэлис не взял ее крепко за талию и не снял с катера. Каблуки глубоко увязли в сыром песке и, с сожалением, она сняла их.

– Мне кажется, это дизайнерские туфли. Я не хочу их испортить.

– Разумно, – согласился Хэлис и тоже сбросил свои туфли.

Грейс посмотрела на полосу пустынного и тихого пляжа, потом на густые и непроходимые джунгли. Все было настолько безмолвным, что могло показаться, будто они единственные люди на всем свете или, по крайней мере, в Средиземноморье.

Она повернулась к Хэлису:

– Теперь-то я точно чувствую себя чересчур нарядной.

– Не стесняйся снять одежду, если без нее тебе будет комфортнее.

– Может быть, позже.

– Это обещание?

– Конечно же нет.

Она подобрала свое платье до колен и держала его так, идя по песку. Она не чувствовала себя так легко и счастливо уже долгое, долгое время.

– Итак, мы не жарим сосиски на катере. Тогда что – барбекю на пляже?

– И опять неверно, мисс Тернер. Ухмыляясь, Хэлис взял ее за руку:

– Сюда.

Он повел ее по темному пляжу к укромной бухточке. Грейс остановилась как вкопанная при виде того, что ожидало ее там. Это была палатка, стены которой колыхались на ветру, а шикарная внутренняя часть освещалась светом фонаря.

– Как, – поинтересовалась Грейс, – ты организовал все это всего лишь за несколько часов?

– Это было просто.

– Не так просто.

– Да, пришлось постараться, – согласился Хэлис, доставая бутылку белого вина, охлаждавшуюся в серебряном ведерке. – Но оно того стоило.

Грейс взяла из рук Хэлиса бокал и осмотрелась – бесконечная темнота простиралась вокруг и лишь мерцающий свет из их палатки бросал тени на песок.

Безопасность. Она была в безопасности. И это была заслуга Хэлиса.

– Спасибо, – тихо проговорила она.

Хэлис посмотрел на нее поверх бокала, его взгляд был немного тяжеловат, в нем читалось явное намерение, но в то же время определенная искренность.