Вершина желания - Нина Килхем

Он наклонился к регистраторше:

— Я ищу женщину, которая была бы милой, которая не торопила бы события, которая готова была бы ждать.

Регистраторша сухо улыбнулась:

— Разумеется. — Она принялась нажимать на клавиши ноутбука. — Ну что же, у нас действительно есть такая в списках. Давайте посмотрим. — Она взглянула на фотографию. — Ага, вот и она. — Агнес Сайке. — Она вывела файл на печать и протянула ему листок.

На него смотрела монашка. Старая монашка.

— Я думал, у вас есть возрастной лимит.

— Это так.

— Но она выглядит…

— Она утверждает, что ей тридцать один год.

— Она монахиня.

— Бывшая монахиня. Вы хотите с ней связаться?

— У нее есть электронная почта?

— Да. Вот. [email protected].

Джек взял записку и вышел. Еще немного, и он впадет в отчаяние. Он перепробовал все: сидел в чатах, читал рекламные объявления, даже делал заказы по почте («Девственницы? У нас есть девственницы. Вот эта прибыла в контейнере, никогда не видела мужчины. Вы будете первым»).

Джек вышел из здания, в котором располагалось брачное агентство, и присел на ступени перед входом. Глядя на прохожих, он думал: жизнь течет мимо… Его отчаяние становилось визуально заметным. Он чувствовал, как люди на тротуарах обходят его стороной. Он с тоской смотрел на прогуливающиеся по улицам пары — мужчины и женщины шли рядом со сплетенными руками, положив головы друг другу на плечи. Как им это удается? Как они находят друг друга? Почему боги любви улыбаются им, а не Джеку? Он угрюмо потягивал пиво из банки. Вся его жизнь, казалось, теперь свелась к ожиданию той, что заполнит пустоту в кольце его рук. Заполнит пустоту в его сердце. Наполнит его энергией, любовью, страстью. Избавит его от невыразимых мучений.

Рита сидела в своей спальне и слушала болтовню в гостиной. У Стеллы снова были родственники — две ее внучки и их сопливые отпрыски. Они приезжали каждую пятницу в одиннадцать и оккупировали гостиную, оставляя после себя крошки от крекеров на диване и пятна от молока на ковре. Стелла сидела в кресле гордая, как королева на троне. Ей нравилось оставлять дверь в коридор приоткрытой, чтобы каждый проходящий по коридору мог бы заметить, что у нее гости. В этом месте гости были все равно, что фишки в покере — знак того, что ты богат и кое-чего стоишь.

Родственники Риты были не столь внимательны к ней. О, Кейт старалась как могла найти для нее время. Она навещала ее в перерывах между работой и семейными заботами. Леду постоянно нужно было куда-то возить, и делать это приходилось Кейт. И Джек иногда ее навещал, когда был в состоянии оторваться от своих непристойностей эпохи Регентства. Но ее единственная внучка заглядывала не слишком часто. И когда она заходила, они имели обыкновение сидеть, опасливо поглядывая друг на друга. Рита, переполненная любовью к этому ребенку, напрягала мозги, подыскивая темы для разговора. Чтобы заполнить гнетущие паузы, она спрашивала Леду о том, чем они занимаются в школе, при этом прекрасно понимая, что и на милю не приблизилась к тому, что по-настоящему занимает ее внучку. Рита и представления не имела о том, что интересует Леду. Она помнила, что не так давно отправила ей фату для одной из ее кукол, и услышала от своей одиннадцатилетней внучки, что ее куклы никогда не унизятся до принятия столь патриархальной системы, как брак. Леда назвала эту систему «пенитенциарной», но Рита поняла, что она имела в виду.

Рита навострила уши. Родственники Стеллы шумно прощались. Она слезла с кровати. Ей отчаянно хотелось выпить чаю.

Когда Рита зашла в гостиную, Стелла улыбалась, как кошка, сожравшая громадную канарейку.

— Не понимаю, почему ты все время запираешься у себя в спальне. Могла бы выйти, пообщаться.

— Я читала.

— И что же ты читала? «Камасутру»?

Рита закатила глаза. О чае лучше забыть. Она не станет торчать здесь до вечера с этой язвой Стеллой и трепать языком. Она направилась к двери.

— Куда идешь?

— В лото поиграю.

— Ты ведь не любишь лото.

Рита пожала плечами.

— Ты просто хочешь посмотреть, кто там играет.

— Это что — преступление?

— Мужчинам не нравятся девушки, которые за ними бегают.

— Ты хочешь пойти?

— Нет, я собираюсь почитать, — с ханжеским лицемерием заявила Стелла и взяла свои очки для чтения.

Закрыв дверь, Рита поймала себя на том, что думает о Леде, о том, что хотела бы чаще видеться со своей единственной внучкой. О чем думает юная девушка двадцать первого века? Да, именно это Рита хотела бы знать. О чем думает новое поколение, ее генетический оттиск?

Леда сидела посреди своей кровати, розовой, как у принцессы из сказки, с розовым шелковым балдахином, и натягивала кондом на большой, очищенный от кожуры банан. Ее подружки Тиффани и Армани наблюдали за ее манипуляциями.

— Потише, — сказала Тиффани.

Банан сломался у основания. Леда, разочарованная, откинулась на подушки.

— Послушай, надо все делать за одно плавное движение. Вот так, смотри. — Тиффани отломила еще один банан от лежащей на тумбочке связки и двумя ловкими движениями натянула на него кондом. Она подняла над головой результат своей работы: аккуратную банановую колбаску.

Армани восхищенно покачала головой:

— Тиффани — кондомная королева.

Тиффани самодовольно ухмыльнулась:

— И это только начало.

Леда упала на кровать и рассмеялась. Она не помнила, чтобы когда-нибудь чувствовала себя такой счастливой. Сегодня у нее остались на ночь ее самые лучшие подруги. Лучше этих подругу нее никогда не было. Они вместе ходили в детский сад, потом учились в школе в одном классе, но Тиффани и Армани всегда были слишком популярны, чтобы пустить Леду в свой круг. Однако внезапно на прошлой неделе они вдвоем подошли к ней в коридоре после урока мистера Пека и пригласили войти в их команду для участия в соревновании. Оказалось, что Тиффани и Армани должны были соревноваться с тремя девочками из параллельного класса, и им нужна была третья участница.

Тиффани протянула Леде завернутый в латекс банан:

— Ладно, а теперь медленно…

Леда открыла рот и выставила вперед подбородок.

— Потише, — сказала Тиффани. — Это тебе не трубочка с вареной сгущенкой!

Армани и Тиффани ударили по рукам и хором начали отсчет. Леда снова начала давиться бананом. Когда она отдышалась, они начали считать сначала.

— Держи ритм, — инструктировала Тиффани. — Нужно считать про себя. Один, один тысяча, два один тысяча, три… Хорошо. Хорошо. Эй, посмотри-ка, подруга. Я думаю, она ухватила суть.