Кофейное сердце - Мария Чепурина

Некоторые девчонки, поступившие на работу недавно и не бывшие в курсе всей нашей истории, удивлялись, почему это я отказываю такому классному парню. «Умный, модный, симпатичный и решительный такой!» – перечисляла одна после очередного мучительного визита. Увы, я не нуждалась в этом перечне. Я и сама видела, как привлекателен Никифор. Его достоинства бросались мне в глаза, снились во сне, мерещились в полудрёме… Ведь он был моим первым парнем… И я до сих пор была влюблена в него… Я не представляла, что смогу так же сильно увлечься кем-то другим. Но знала, что, если уступлю этому подлецу, если позволю ему довести его план до конца, возненавижу саму себя… А потом буду брошена так же, как Дашка.

Через неделю, увидев, что его тактика не работает, Дёмин решил поменять её. Несколько дней он не появлялся. Я уже подумала, что могу вздохнуть спокойно, скоро забуду этот злосчастный роман. Но не тут-то было. Дёмин возник вновь. Но не один. Он привёл с собой какую-то девчонку, усадил её на самое видное место, подошёл к кассиру и произнёс:

– Нам с Аллочкой два мятных шоколада. И девушке скажите, чтобы сделала как следует! Чтобы сливочек побольше положила! И принесла чтобы! У нас тут свидание!

«Девушкой», готовившей напитки, была я. И надо признать, что Никифор не мог бы отыскать способа, чтобы уколоть меня ещё больше. Привести с собой другую и заставить меня ей прислуживать было верхом издевательства. Шоколад я им сделала, разумеется, сделала хорошо (просто плохо уже разучилась, ведь всё получалось автоматически). А вот принести попросила другого баристу. Без них дел полно.

Больше Дёмин в тот день ничего не заказывал. Но из того, что я отказалась нести ему шоколад, сделал правильный вывод, что мне неприятно, что я ревную, а значит, игру надо продолжать. И теперь он почти каждый день приводил эту Аллочку, угощал приготовленными мной напитками, обнимал и целовал… А потом исподтишка смотрел на меня: «Видишь, мол, как нам весело? Я-то один никогда не останусь. А ты будешь мучиться без меня».

И я мучилась. С ним, без него – это было одно и то же. Жизнь была сплошным кошмаром. Я шла на работу, заранее представляя, как снова увижу Дёмина с этой Аллочкой. Работала, с содроганием ожидая прихода парочки. Страдала, когда их видела. Мучилась, когда они уходили, потому что воображала, куда они направляются и что делают. Шла с работы, вновь и вновь проигрывая в памяти минуты унижения. Потом засыпала… И снова мне снились Никифор и Алла. Порой ещё Дашка. Сны с Дашкой были самыми мучительными.

Всё чаще я думала о том, как здорово было бы вернуть всё назад. В тот скучный сентябрь, когда я ещё не знала, к каким последствиям приведёт меня желание поработать возле архитектурного института. Когда я наивно считала, что дружба с Дашкой – это навечно, когда моё сердце было открыто для разных мальчиков, когда самым ужасным мучением казалось сидеть в одиночестве на подоконнике и скучать по школе…

Но этого уже было не вернуть. Я могла, конечно же, уволиться. Но знала, что работа хоть немного отвлекает от мрачных мыслей. Стоит мне уйти с неё, как депрессия, литры слёз и дни, проводимые в кровати наедине с самыми мрачными мыслями, будут мне обеспечены.

Не знаю, сколько длилось бы всё это, если б однажды в «Корице» не появилась Аня – та самая бариста-математик, с которой мы очень сблизились, но которая вместе с Галей и остальными ушла на новое место.

– Вот, шла мимо и решила заглянуть! – сказала Аня. – Как вы тут? Смотрю, все новые… А грязь чего такая? Не запара же. Народу нет, а лужи, в зале всюду крошки, в туалете не расписано…

– Да, – вздохнула я. – Без Гали всё не то теперь. Скучаю я по старому коллективу.

– Я тоже. У нас там уже половина поувольнялась. Или на другие точки перевелась. Очень неудобно ездить. Да и вообще, атмосфера не та… Здесь кофейня как кофейня, а там просто забегаловка на фуд-корте в торговом центре. Все берут навынос, а стаканчик-то картонный, он, сама знаешь, под крышкой: красиво стараться не надо, ни творчества, ничего…

– Творчества им не хватает! – усмехнулась я. – Мне бы ваши проблемы!

– А что такое?

– Да, понимаешь ли…

В общем, не знаю как, слово за слово, я рассказала Ане про свои беды. И про роковую случайность с «раздвоением личности» Дёмина, и про его подлость, и про Дашу, и про Аллочку, и про то, что из-за всех них ненавижу свою работу.

– Всё думаю уволиться… А уволюсь – и что тогда? Дома буду киснуть, буду плакать в одиночестве, а тут-то хоть при деле. Если только в другое кафе… Только вдруг не понравится? Переучиваться заново, везде свои стандарты… Да и вряд ли зарплату такую найду…

– Это правда, – ответила Аня. – Я с народом говорила: из кофеен в «Корице» зарплаты самые лучшие. Да и качество не то, что в других местах. У нас не курят, у нас в кофе не плюют, у нас порядок… Так что зря ты увольняться собралась. Уж лучше перейди на другую точку.

– А где, кроме этой и вашей новой, ещё «Корицы» есть?

– Да много где! Десяток их по городу. Ты где живёшь?

– На улице Миномётчиков.

– И в такую даль катаешься?! Ты что? Тебе на Профессорской надо работать, туда тебе ближе в два раза!

– Считаешь, возьмут?

– Рядовой персонал всегда нужен. А если не туда, тогда на Гоголя. Что ты сразу-то поближе не устроилась?

– Да глупая была… Уже неважно… Слушай, а как мне перевестись-то?

– Пойди в офис, где устраивалась, и напиши заявление.

– Что, так просто?

– Ну да, а зачем усложнять? У меня телефон, кстати, есть твой? По-моему, нет… Продиктуй-ка. А то на каток, может, сходим или куда-нибудь…

Через пять дней я и Аня были на катке.

К этому моменту моё заявление о переводе в кофейню на Профессорской улице было уже принято, и последний день работы у Архитектурного иститута оставался позади. Я неуклюже перемещалась по льду, вспоминая, как это делается, и чувствовала, как внутри меня борются самые разные чувства: горечь расставания с полюбившейся кофейней и облегчение, радость новых перспектив и страх неизвестности, счастье освобождения от преследований Никифора и сожаление, что больше мы с ним не встретимся.

– Расслабься, – сказала Аня. – Хватит париться, нервы мотать. Я уверена, что этот переход пойдёт на пользу… И дай руку – научу тебя кататься по-человечески!

К гамме моих чувств добавилось ещё одно: счастливое ощущение новой дружбы.