Серенада над морем - Кэрол Грейс

Джек покачал головой, хотя и понимал, что она его не видит.

— Да, ты очень старалась.

— Я никогда тебе не говорила, но именно поэтому я была против секса. Какое-то время мне приходилось делать процедуры. Это словно работа. Я ненавидела их, но не могла тебе рассказать.

— Нет, могла! Тебе следовало рассказать мне.

— Я боялась обидеть тебя. Мы были так близки. И я так хорошо тебя знала. Я могла предвидеть, что ты захочешь… Не отрицай.

— Я думал, что смена обстановки пойдет нам обоим на пользу. Но ты не поехала со мной. Ты говоришь, что я не попросил тебя. Я и не собирался просить. Ждал, что ты упакуешь вещи и поедешь со мной. А ты вместо этого решила остаться. Да еще, кажется, испытала облегчение, что я уезжаю.

— Так и было. Я не могла стоять и видеть твой взгляд. Будто я добиваю лежачего…

— Оливия, ради бога! Ты никогда не добивала лежачего. Да я и не был лежачим.

— А на прощальной вечеринке?

— Я и секунды не думал об этой вечеринке. Конечно, меня спрашивали, где ты. Я отвечал, что у тебя грипп. Это никогда меня не тяготило.

— А что тяготило? Живыми мы отсюда не выйдем. Расскажи. Я хочу знать, что заставило тебя уехать?

— Меня тяготило, что ты не рассказываешь мне о том, что мучает тебя. Черт, ты вообще ни о чем со мной не разговаривала.

— Ни о чем? Я все время разговаривала с тобой, — запротестовала Оливия.

— Но не о важном. О ребенке, которого у нас не было. Об отпуске, который мы не брали. О времени, которое мы не уделяли друг другу. Мы избегали разговаривать об этом. Об обиде, которую ты чувствовала, когда меня повышали или награждали.

— Я гордилась тобой, — перебила его монолог Оливия. — Но…

— Продолжай.

— Теперь я понимаю, что просто завидовала тебе. Я тоже хотела стать полным профессором. Хотела иметь время на изыскания. Глядя на тебя, я думала, это легко. — В ее голосе звучала такая печаль, что он обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Ты говорила, что я высокомерный и своекорыстный.

— Мне не следовало этого говорить.

— Нет, все правильно. Я всегда был полон собой. Ты облегчила мне путь к успеху. Ты моя команда поддержки. Без тебя я бы ничего не добился. А я никогда не благодарил тебя. Ведь не благодарил, правда? — От внезапного сожаления у него прервался голос.

— Правда. Но ты прекрасно обходился и без меня. В Калифорнийском университете…

— И я тоже так думал. До сих пор. А теперь понял, какой пустой была моя жизнь там. Нет, конечно, я работал с моими студентами и писал. Но никто не ждал меня вечером. Там не было тебя. — Голос упал.

— Джек, я должна тебе что-то сказать.

— Я знаю. Ты заполнила документы для развода.

— Почему ты их не подписал?

— Я не мог этого сделать. Я не мог их подписать, не сделав еще одну попытку.

— Эти раскопки и есть твоя попытка?

— Не совсем. Здесь еще и гробница. — Он громко засмеялся. — Но, если честно, то да. Я подумал, что раскопки заинтригуют тебя.

— Это не то, что я хотела тебе сказать, — вздохнула она. — Перед отъездом сюда я выставила на продажу наш дом.

— Наш дом? Ты продаешь наш дом?!

— Это мой дом. Так ты сказал перед тем, как уехать. Ты сказал, что не вернешься. А все оставшееся мое.

— Я наговорил много такого…

— Вроде того, что я слишком чувствительная, слишком тонкокожая, слишком напряженная?

— Надеюсь, ты все забыла, как забыл я. Как бы я хотел забрать все слова назад. Я так скучал по тебе, Оливия. Не могу передать тебе, как я скучал…

— Джек, я не могу тебе лгать. Я была рада, что ты уехал. Не могла больше выдерживать напряжения. Это не твоя вина. Но я знала, как ты хочешь иметь ребенка. Все, что ты говорил, я истолковала как критику в мой адрес. Я даже не могла вернуться к прежней жизни. Поэтому я и продаю дом. Твой кабинет, твой шкаф, твои книжные полки. Все напоминало о крахе нашего брака.

— Я не прошу тебя вернуться назад к нашей прежней жизни. Я хочу начать с тобой новую жизнь.

— Не слишком ли поздно? — ласково произнесла она. Даже если они помирятся, им не выбраться живыми из туннеля.

Он промолчал. Да и что он мог сказать? У него больше нет слов, сияющих оптимизмом. У них нет счастливого будущего. И нет смысла в таком утешении. Она знает так же хорошо, как Джек, что их шансы выбраться отсюда живыми практически равны нулю. Если ей суждено умереть на раскопках, она предпочитает умереть рядом с Джеком. И неважно, как часто он обижал ее в прошлом.

— Я еще раз хочу сказать тебе, как я сожалею, — хрипло произнес он.

— За что? За то, что ты привел меня сюда? Впечатление стоило того. Найти такое захоронение! Красивое, сохранившееся. Значит, там есть гробница. И если бы я смогла прочесть остальную надпись, мы бы знали, кто в ней похоронен.

— Если мы не вылезем отсюда…

У нее задрожала нижняя губа. Уж если Джек считает, что нет выхода, значит, и в самом деле надежды нет.

— Ты всегда говорил: ради ценного открытия стоит рисковать.

— На этот раз я слишком далеко зашел.

— Нет, ты правильно сделал. Это я и любила в тебе. Твою готовность рисковать всем, лишь бы получить, что тебе надо.

— Я рисковал всем, чтобы вернуть тебя. Я не имел права привозить тебя сюда.

— А я рада, что приехала. Я люблю тебя, Джек. — Слезы бежали так быстро, что она не успевала их вытирать. — Если я должна умереть, я хочу умереть с тобой.

— Этого не будет! — Он с силой ударил кулаком в грязь.

— Но это уже есть…

— Прости, что я так и не устроил нам медовый месяц.

— И куда бы мы поехали? — спросила она.

— Я всегда хотел поехать на Бали.

— Там старые храмы.

— Прекрасные пляжи.

— Дружелюбные люди.

— Ты назначаешь мне свидание? — спросил он.

— Слишком поздно. Это было семь лет назад. — Она положила голову ему на плечо. Слишком поздно.

— Семь лет. А кажется, будто все было вчера. — Он провел ладонью по ее щеке. — Как насчет Мачу-Пикчу[3]?

— Я всегда мечтала туда поехать, — с завистью сказала она. — Может быть, нам стоит попытаться снова?

— Что? Зачать ребенка?

— Нет, — словно отрезала она. — Я не могу еще раз пройти через это. Если ты хочешь иметь ребенка…

— Я не хочу ребенка, я хочу тебя. Но, Оливия, я не могу измениться. Я всегда буду самоуверенным и занятым только собой типом, как ты сказала.