Песчаный Лотос - Долли Грей

Всего через несколько часов она будет в Лондоне, среди родных и друзей, и ничто уже не напомнит ей о садах «цветочного квартала», о гейше Песчаный Лотос и о влюбленном в нее Николасе Ридли.

Лаванда устало закрыла глаза и вспомнила обстоятельства своего отъезда домой. Оно было столь поспешным, что напоминало бегство.

Сэр Роберт искренне удивился, когда она сообщила ему о решении вернуться в Англию, но не стал расспрашивать о том, что послужило причиной, и Лаванда была ему благодарна за это. Хидэмаро вызвался проводить ее в аэропорт.

По дороге она попросила шофера заехать в «цветочный квартал». Ей хотелось проститься с Итисудзу и поблагодарить за оказанную помощь.

На ее счастье, гейша оказалась дома. Выслушав Лаванду, Итисудзу заключила ее в объятия и, грустно улыбаясь, произнесла:

— Мне и моим подругам будет не хватать нашей милой Лотос. Мы успели привыкнуть к тебе и полюбить всем сердцем.

— Я никогда не забуду вас, — сказала Лаванда, стараясь сдержать набегающие на глаза слезы печали. — И всегда буду помнить, что у меня в Японии есть сестры.

Растроганная ее словами Итисудзу, извинившись, вышла из комнаты, чтобы вскоре вернуться с великолепным кимоно, тем самым, с узором «тысяча журавлей», в котором гейша Песчаный Лотос впервые предстала перед Николасом Ридли.

— Это мой подарок, Лаванда, — промолвила гейша, протягивая ей роскошное одеяние. — Пусть оно служит напоминанием о днях, проведенных в нашей стране.

Верный Хидэмаро, заглянув в комнату, напомнил о времени. И Лаванда, еще раз крепко прижав Итисудзу к груди, направилась к выходу.

Гейша остановила ее в дверях, чтобы задать вопрос, который считала важным:

— После внезапного исчезновения Песчаного Лотоса господин Ридли наверняка придет ко мне с расспросами. Что я должна отвечать ему?

Лаванда ненадолго задумалась, а затем промолвила:

— Скажи ему правду, что она посчитала себя недостойной его любви и предпочла исчезнуть, прежде чем случится непоправимое.

Итисудзу понимающе кивнула и вышла проводить ее до машины, а потом еще долго стояла на дороге и махала вслед. Она так и осталась в памяти Лаванды — изящная, хрупкая, со вскинутой в прощальном жесте рукой…

Появившаяся в салоне самолета стюардесса принялась разносить напитки, предлагая их пассажирам. Лаванда попросила лимонаду и, получив бутылочку, обратилась мыслями к тому, что ее ожидало по возвращении в Лондон.

Разумеется, самым неприятным станет визит в женский клуб и признание своего поражения перед Синтией Бойль. Но в конце концов членство в элитном клубе не такая уж важная потеря.

Это скорее удар по самолюбию, который все же можно пережить. Тем более если на время оставить город и пожить в девонширском поместье, принадлежащем ее семье.

Кроме того, визит в Японию не прошел для Лаванды даром, предоставив массу материала, имеющего исключительно профессиональный интерес. Общение с гейшами, сохранившими в своей речи оригинальные формы классического языка, навело ее на некоторые мысли, и Лаванда собиралась посвятить этому ряд статей.

Работа поможет не думать о гейше Песчаный Лотос и о Николасе Ридли. Со временем, когда все забудется и сердце перестанет болезненно реагировать на воспоминания о нем, она вновь вернется к привычному образу жизни. И если судьбе будет угодно, однажды обретет счастье…

— Глупо утешать себя подобными иллюзиями, — пробормотала Лаванда, наблюдая в иллюминатор за проплывающими мимо облаками. — Не так-то просто выбросить из головы мужчину, одно лишь прикосновение которого заставляет терять чувство реальности.

Она глубоко вздохнула и попыталась уснуть. Но стоило ей смежить веки, как Николас, прекрасный и улыбающийся, возник перед ее мысленным взором. И ничего нельзя было сделать с этим видением.

— Господи, Ридли, прекрати истязать меня, — чуть слышно простонала Лаванда, понимая, однако, всю тщетность своей мольбы.

Ей представлялось, как он приходит к Итисудзу и та передает ему прощальные слова Песчаного Лотоса. Его лицо омрачается печалью, а сердце разбивается вдребезги…

— Прости меня, Николас, — прошептала в отчаянии Лаванда, обращаясь к воображаемому собеседнику. — Ты должен понять: я просто не могла поступить иначе… не могла…