Чаша любви - Татьяна Ковалева

Саша заезжает за мной ровно в шесть. Теперь уже с букетом. Небольшие, но красные-красные розы.

На нем темно-серый костюм, стального цвета рубашка. Саше очень к лицу. Не при галстуке. Верхние две пуговки рубашки расстегнуты — пожалуй, это придает ему несколько романтический вид.

Я вздыхаю с облегчением:

«Кажется, мы отлично будем смотреться вместе! Темно-серый и синий…»

Подмечаю и его облегченный вздох. Он высоко оценивает мой вечерний наряд.

— Как вы угадали? — спрашиваю я.

Он понимает меня с полуслова:

— Я подбирал костюм под цвет глаз дамы.

Его ответ можно расценить и как проявление почтения, и как проявление смекалки. Или опыта?..

Я готова… И при цветах! Я зарываюсь лицом в благоухающие бутоны и стою так несколько секунд. Кружится голова… Я сейчас — маленькая бабочка в прекрасном розовом кусте. Ветер, жаркий ураган подхватит меня и куда-то унесет. Поднимет высоко-высоко… и бросит на землю. Как бросал других бабочек, что были до меня. Он так уверен этот ветер. А я в сомнениях: я не верю, что он пришел из пустыни. Он опытен, подбирает костюм под цвет глаз дамы. Я не додумалась подбирать свое платье под цвет его глаз. Это тетушка угадала мой наряд. Вот ветер приближается. И уже качается розовый куст. Я замираю, я вот-вот упаду…

Саша берет меня под локоть:

— Я тоже люблю розы.

Тетушка стоит в дверях своей комнаты. Зачарованно смотрит на нас и не может проронить ни слова. Она забыла даже про свой любимый сериал, что показывают по телевизору в этот час. Тетушка смотрит на нас, как на произведение искусства…

Неужели все это правда, наяву? Быть может, это Эрика нашептывает мне свои фантазии? О, я ее хорошо знаю, она способна еще и не на такое! Во сне не приснится, что придумает моя Эрика.

Это я стою в прихожей с цветами? Такая нарядная! Это я наконец главная героиня? Нового сериала… Моего романа…

А рядом герой…

Кадр за кадром крутится лента. Строчка за строчкой прочитывается роман.

Я передаю цветы тете.

А в области сердца вдруг покалывает. Это заноза. Или шип розы. О Господи! Я его уже ревную. К Эрике, к каким-то выдуманным бабочкам, к его прошлому.

Ободряю себя:

«Держитесь, сударыня! То ли еще будет! Он красавчик — этот ветер; красивые бабочки ему всюду будут махать крылышками, присаживаться на плечо. И нам предстоит нескучное времяпрепровождение. Всегда нужно быть готовой к бою, если ищешь покоя душе».

Я гоню от себя эти мысли. Атмосфера очарования слишком хороша; хочется надышаться; хочется впитать в себя побольше впечатлений. Бросаю последний взгляд в зеркало и вижу в отражении рядом с собой Сашу.

«Мы в самом деле неплохая пара!»

Будь я не так скромна, сказала бы — идеальная. И это при том, что я не красавица. Во всяком случае, я красавицей себя не считаю. Видимо, для красавицы я слишком умна. Шахерезада не имеет права быть красавицей — дабы не отвлекать от своих прекрасных сказок.

Вот Любаша — это да! Красота ее безмерна, всего остального у нее в меру: и ума, и умения чувствовать, и такта, и образования. Классический вариант. Мужчина ей должен служить, но не слишком в этом утомляться.

«А я иной раз могу быть злючкой, — открываю для себя. — Сейчас, например: ни с того ни с сего взялась обижать Любашу».

Оставив тетушку млеть над розами, мы выходим из квартиры. Уверенной рукой Саша поддерживает меня. Увы, я не привыкла иметь опору. До сих пор всюду ломилась и проламывалась сама. Как в автобусе, набитом битком, — и локтями толкалась, и плечом, и бедром — да, и такое бывало. В душе я немного авантюристка — в хорошем, разумеется, смысле этого слова. Тот, кто в детстве познал нелюбовь, способен за себя постоять. И мне не раз приходилось… Поэтому трогательную заботу кавалера воспринимаю с некоторой иронией. Тайной, конечно. Однако мне невыразимо приятна эта забота. Забота его для меня упоительна!

Я такая нежная бабочка сейчас! Настолько нежная — насколько это показывает Саша. В порывах знойного ветра я, бабочка, едва дышу…

Обычно по этой лестнице я спускаюсь бегом (если никто меня не видит) — чуть касаясь рукой массивных старинных перил и в полете своем едва касаясь ступенек. Но сегодня иное! Сегодня я — дама, прима, героиня, пава, Муза… Звезда — наконец. Я сегодня — перл мироздания. С меня пылинки сдувают…

«Ну и каша у меня в голове! Хорошо, что Он не читает мыслей, а то высмеял бы и бросил меня посреди лестницы! И был бы прав».

Мы выходим из подъезда. Мне при всем желании не сделать и трех шагов — под самыми ступеньками замерли в ожидании темно-синие «жигули».

Пока Саша обходит машину и открывает дверцу, мысленно составляю фразу:

«Цвет автомобиля… Наряд дамы… Гармония… Нет! Это уже будет перебор!»

Он распахивает передо мной заднюю дверцу. Однако я сажусь вперед. Устраиваюсь поудобнее, пристегиваю ремень безопасности:

— Я почему-то думала, что у вас иномарка.

— Да, у многих сейчас… — Саша заводит мотор. — Но я патриот, что поделаешь.

Едем с ветерком, но без лихачества. Саша серьезен и сосредоточен. Он изредка быстро взглядывает на меня — это, пожалуй, дань вежливости, гостеприимства (мы ведь уже на его территории), — и опять внимательно смотрит на дорогу.

Он хорошо, можно даже сказать — профессионально, водит машину. Некой силой веет от него все время. Наверное, его силу, уверенность чувствует и машина.

Машина летит, как птица.

«Как «Синяя птица», — озаряет меня.

Вспоминаю визит Веры:

— Вы наделали переполоху в стане моих подруг.

Саша кивает, но не отвечает. Ему понятно, о чем речь. Он перестраивается в другой ряд, внимание его сейчас занято этим. Мне нравится, что его не увлекает тема моих подруг. Их для него попросту нет сейчас. Даже красавицы Любаши. Я — одна. Я для него — единственная.

Ну какой девушке это не понравится?

Машин на дороге много. Час пик.

Тормозим у светофора, поворачиваем на зеленую стрелку.

Саша заговаривает совсем о другом: