Женатый мужчина - Кэтрин Эллиотт

На следующее утро Лавиния явилась в мой дом чуть ли не на рассвете. На самом деле было часов девять, но мы с мальчиками еще даже не собирались окончательно просыпаться. Мы сидели в пижамах за кухонным столом и пихали в рот кукурузные палочки, когда…

– У-ху-у-у! Извините, что так рано, но хотела застать вас с самого утра! – донесся ее крик в открытое окно.

– Открыто, – прорычала я, не отрываясь от миски, не вставая со стула и разминая хлопья в кашу.

Все еще пребывая в душном полусне, я задалась вопросом: а не станут ли такие визиты регулярным явлением.

– Извини, что помешала, – прошептала Лавиния, проходя в комнату. Она решительно села, явно вознамерившись поболтать. – Но мы же вчера договаривались… Я хотела предложить, чтобы ты после обеда зашла. Мы с Мимси часа в три пойдем в церковь, так что заходи в любое время после трех Хорошо? Покажем тебе, что к чему.

– Отлично, – невнятно пообещала я, подумав: «Только один раз, и все». Больше я не буду принимать участие в благотворительности, и когда мы с мальчиками вернемся, сразу же начну искать работу. «Не хочу я превращаться в Лавинию», – угрюмо подумала я, отнесла миски из-под палочек к раковине и швырнув их о стол с гораздо большей силой, чем надо бы. Я виновато принялась хлопотать с посудой, а Лавиния болтала с мальчиками.

– Какая прелесть! – вдруг воскликнула она. – Ты весь свой фарфор выставила. – Лавиния смотрела на мою драгоценную коллекцию азиатского фарфора с птичками, красующуюся в буфете. – Мамочка так и подумала, что ты захочешь расставить фарфор там, – самодовольно проворковала она.

Я стиснула зубы и сделала глубокий вдох. И с какой стати меня это раздражает? Вчера вечером я так обрадовалась, обнаружив большой пустой буфет, и с удовольствием заполнила его, а потом отошла в сторону и с восторгом полюбовалась хрупким, тускло-голубым и кремовым фарфором, поблескивающим на темном фоне уэльского дуба.

– Неужели, – злобно процедила я. Повисло молчание.

Когда я обернулась, Лавинии уже не было. Я торопливо подошла к открытой двери.

– Она слышала? – спросила я Бена, встревоженно вытирая руки полотенцем и глядя, как она спускается с холма.

– Что слышала? – Он оторвался от книжки, заложив строчку пальцем.

Я прикусила губу. Боже, какая же я идиотка. Она, наверное, так одинока и хотела со мной по-доброму!

Но мне показалось, что Лавиния скачет по холму слишком беззаботно: вряд ли она так уж обиделась.

– Увидимся! – выкрикнула я.

Она удивленно обернулась и просияла.

– Оки-доки!

«Ну уж нет, – ядовито подумала я, – совсем она не обиделась. Шкура у Феллоузов толще носорожьей, и мне это только на руку. Тем более если отныне я собираюсь регулярно метаться между чувством вины и раздражением, как сейчас».

Я хотела было закрыть дверь, но тут заметила в отдалении еще одну фигуру и поняла свою ошибку. Дурочка, а я-то подумала, что с гостями на сегодня покончено. Но нет, мне предстояло принять еще кое-кого. Я вздохнула и облокотилась о дверной косяк, стоя на солнышке. По холму неторопливо дефилировала Триша: длинноногая, загорелая, безмятежная и очень хорошенькая. Она никуда не спешила, ни о чем не беспокоилась и была почти не одета, не считая крошечных белых шортиков и ярко-розового коротенького топика. Она весело размахивала ведром, в котором лежали порошки, тряпки и губки.

– Привет, миссис! – проговорила Триша, заходя в дом и поправляя челку. – С чего мне начать?

– Привет-привет, мисс Швабра, – с притворным высокомерием произнесла я. – Отполируй полы, пока не увидишь в них свое отражение, и выбей ковры, да так, чтобы искры из глаз посыпались. Я вернусь к чаю, часика в четыре.

– Серебро почистить?

– Само собой.

– А газеты погладить? И не подогреть ли сиденье унитаза?

Я прыснула:

– Фу, какая гадость. Если серьезно, Триша, делать тут ничего не надо. Тут все совершенно новое, сверкает чистотой, ни пылинки – Роуз об этом позаботилась. И зачем она тебя прислала? Отполировать чайные чашечки изнутри, что ли?

– Да, что-то вроде того, и еще приказала исполнять любые ваши прихоти и приказания, – весело проговорила она. – Я хотела было возразить, что вы, возможно, и не захотите, чтобы я путалась у вас под ногами, но она и слушать не пожелала.